Доказательство чести

Они были его врагом номер один, если не считать участкового Гасымова и ракет «Томагавк».

Пермяков вернулся с двумя щуплыми фрезеровщиками и тетей, контролером ОТК, о которую можно было бить годовалых поросят. Он вломился в заросли, и увиденное бескрайне поразило его.

Тетя по-прежнему лежала на спине. Она была та же самая, но вот дядя на ней пыхтел уже другой. Это было не единственное отличие. Из кармана пиджака предыдущего дяди торчало горлышко сосуда емкостью ноль семь, а нового – газета.

Трусы этого дяди белели в темноте, а старого – чернели. От того дяди тетя отбивалась, а этого обнимала руками и ногами. Так крепко, что встать он смог только вместе с нею. В общем, папа Пермякова был прав насчет пива. Оно не открывало лучших черт его сына.

– Товарищи! Подонку удалось скрыться! – убедительно произнес бывший друг Сашки, разглядел сомнение в глазах заводчан, окруживших его, и счел нужным добавить: – Мы любим друг друга!

Тетя, висящая рюкзаком на его груди, охотно подтвердила это.

– Грязные животные! – отреагировала на это светлое чувство тетя с повязкой дружинника и могучими руками разорвала преступный союз пополам. – Вызывайте наряд, товарищи!

Пока дядя с газетой натягивал брюки на трусы, а пьяная тетя склеивала пальцами разорванное платье, один фрезеровщик побежал к телефону, чтобы позвонить куда следует. Тут другой фрезеровщик вспомнил, что совсем рядом находится опорный пункт участкового Гасымова, при упоминании о котором у Пермякова волосы на голове встали дыбом.

Пленных решено было гнать в застенок своим ходом.

В опорном пункте милиции Пермяков узнал, что дядям разрешается лежать на тетях, если только совпадают фамилии в их паспортах. Но даже при таких обстоятельствах дядям и тетям нельзя заниматься этим вдоль дорог, по которым возвращаются из кино советские люди.

Закончив семинар, участковый Гасымов посмотрел на Пермякова как голубь. Чтобы понять их высокие отношения, нужно прочитать пять-шесть сказок дядюшки Римуса.

Половину своего служебного времени братец Гасымов тратил на нерезультативные погони за братцем Пермяковым, а тот не выходил из дома, пока не убеждался в отсутствии поблизости участкового милиционера. Не было худшей приметы, если он перебегал ему дорогу. Это были смутные времена. Гастарбайтеры работали в Екатеринбурге участковыми и штрафовали коренных уральцев за отсутствие прописки.