Доказательство чести

Теперь Сашка знал, что если у заявительницы на трусах сперма, то святой дух тут ни при чем, и она – не дева Мария.

Пример тому Анка-прошмандовка с вокзала. Она совала заявы в следственный комитет с той самой стабильностью, с которой нормальная дочь должна переписываться с матерью, живущей в деревне. В роли насильника каждый раз выступал очередной командированный лох, которого Анка сначала тащила к себе, а потом бежала в комитет.

Ладно, все это лирика. Итак, кто-то очень хочет, чтобы Кусков сел за убийство Эфиопа.

Только почему Кусков? Нельзя пониже рангом «торпеду» найти? Лоха зачморенного, который за подогрев на зоне хоть две пятилетки оттянет? Нет, в качестве подставной фигуры должен выступить обязательно Кусков! Виталька Штука, конечно, не почетный гражданин Екатеринбурга, однако к расстрелу Ефикова он непричастен. Это очевидно.

Может, и Пермякову, как той рассеянной проститутке Анке, плохо разбирающейся в отличиях между насилием и обоюдным согласием, тоже что-то приснилось? Например, про Рожина, который принес в кабинет конверт, да там его и позабыл.

Едва спина этого типа скрылась за дверью, из-за нее показались лица оперов, понятых и типа с видеокамерой, такие же возбужденные, как при наблюдении за чужим сексом.

Но в последнее время снов он вообще не видел. Проваливался после ужина в беспамятство как в яму, а в семь утра выползал из нее. Да и то благодаря будильнику, поставленному рядом с кроватью на металлическую ванну и накрытому металлическим же тазом.

От этого звонка Пермяков просыпался последним в подъезде. Он умывался, поедал с вечера купленную булочку с кофе «Пеле» и садился в собственные «Жигули» пятнадцатой модели, чтобы доехать до следственного комитета.

В какой же все-таки момент Сашка проморгал опасность? Наверное, в тот, когда ему сообщили, что приказ о его назначении замом начальника комитета уже подписан. Он потерял концентрацию, не почувствовал рядом врага.

И вот они, нары.

Дичь какая!..

Первый час неволи Пермяков помнил плохо. Расспросы сокамерников, отчаяние, близкое к шоку. Ко второму часу его начали одолевать мысли о том, что произошло чудовищное недоразумение. Они испарились через десять минут. Это что же нужно напутать, чтобы родилось такое недоразумение?!

К третьему часу в голове Сашки сформировалась глупая идея, именуемая синдромом побега. Убежать, а потом доказать, что ты прав.