Мастер-класс по убийству

Иван Николаевич предложил обратиться к адвокату и провести независимое расследование, и я согласился.

– Так ведь вы могли обжаловать постановление следователя в прокуратуру или в суд.

– А смысл в этом какой? – отмахнулся Сливин. – Столько времени прошло. Кто из них возьмется ворошить старое? Поймите, мне нужна реальная надежда, хоть самая маленькая, что смерть Юли будет отмщена. Хотя особых иллюзий не питаю. – Он тяжело вздохнул.

– Верить надо всегда, Николай Кириллович, – сказал я и достал из портфеля незаполненный бланк соглашения и шариковую ручку.

В принципе говорить с ним было пока не о чем, и я решил перейти к формальной процедуре.

– Если вы согласны воспользоваться моими услугами, необходимо заключить договор об оказании юридической помощи, – объяснил я и, не услышав возражений, заполнил документ.

– Я готов. – Сливин расписался. – Рекомендациям Ивана Николаевича я доверяю. В каком размере оцениваются ваши услуги?

– Эта сумма, – я ткнул пальцем в пункт договора, – первоначальный взнос для получения ордера.

В дальнейшем, если потребуется, будете оплачивать только накладные расходы. С окончательным моим гонораром разберемся позже, в зависимости от результата. Вас устраивает этот вариант?

Узнав из первых уст про финансовую сторону вопроса, Сливин заметно оживился:

– Безусловно! Меня все устраивает. Честно говоря, я ожидал, что это обойдется значительно дороже. Сейчас с деньгами немного напряженно. После смерти дочери жена тяжело болеет, и постоянно требуются деньги на ее лечение… Сами понимаете… – быстро, как бы оправдываясь передо мной, проговорил он.

 – Кроме того, мы очень много денег отдали Алиеву, а результат – ноль.

То, что Алиев прохиндей без стыда и совести, я слышал и раньше. К сожалению, эксклюзивом тут не пахло. Он был лишь ничтожно мелким представителем своего класса – своры наделенных властью дельцов, твердо убежденных в своей непогрешимости и безнаказанности. Оно и объяснимо. Всеобщая капитализация общества разрушающей волной накрыла сознание, растворив под многометровой толщей такие понятия, как профессиональный долг и честь.

На поверхности же по всем хорошо известному принципу оказались холодный расчет и жажда наживы любым доступным способом, когда человеческая жизнь сведена к деньгам. «Времена теперь другие», – любят при случае говорить они. Какие другие? Что теперь, похерить все? А куда девать совесть, сострадание и другие, жизненно важные качества, необходимые для сосуществования людей и данные свыше.