Охотники за ментами

– Ну-у, вообще-то, знаете, что говорят по этому поводу люди? – спросил Чижов, исподлобья взглядывая на оперативника.

– Какие люди? – грубовато поинтересовался Ломов.

– Простые, – ответил Чижов, нисколько не смутившись. – Обычные простые люди. Они говорят, что хотя бы так наказан порок. Правосудия-то у нас не дождешься. Вот так говорят простые люди.

– Ерунда, – сердито сказал Ломов. – Порок наказан… Да не наказан он! Даже в том примитивном смысле, который вы тут подразумеваете.

Вашего учителя сбил совсем не тот человек, которого теперь убили.

– Нет, вы не подумайте, что я приветствую суд Линча! – поспешил оправдаться Чижов. – Ни в коем случае. Я просто хочу сказать, у нас должно быть настоящее правосудие. Чтобы не происходило вот таких ужасных вещей. Ведь убитый полицейский встал как бы на сторону преступника.

– Да откуда вы это взяли?! – вконец разозлился Ломов. – Еще один Робин Гуд нашелся! Существует определенная процедура расследования, судопроизводства, десятки людей на это работают, а они, сидя на печи, решают, кто прав, а кто виноват! Стыдно! Вы образованный человек!

Директор помрачнел.

– Знаете, я нисколько вас не боюсь, господин полковник, – спокойно сказал он. – Поэтому не надо на меня кричать. Я только высказал собственное мнение. А чего стоит ваше судопроизводство, слишком хорошо известно. Вы еще звезду героя этому вашему гаишнику повесьте посмертно! Весь город знает, что за рулем «Мерседеса» сидел господин Казаченко.

Вот только свидетель его в упор не увидел. Что, не так?

– Если все начнут судить да рядить… – пробурчал Ломов, – тут и до суда Линча недалеко. Хоть это вы понимаете?

– Значит, вы тоже предполагаете, что капитан ГИБДД мог быть убит из мести? – спросил Волченков, решив перевести разговор в менее эмоциональное русло. – Может быть, у вас имеются на этот счет какие-нибудь мысли? Может быть, из ваших пап кто-нибудь мог пойти на такой поступок? Есть у вас какие-нибудь подозрения? Если вы против суда Линча, вы должны нам о них рассказать! Или вы просто лицемерите?

– Нет, я действительно против, – грустно сказал Чижов.

 – Ведь я учитель. Я должен сеять мудрое, вечное… Хотя, наверное, и ваши коллеги должны бороться за справедливость, а не за право сильного. Я так думаю.