Охотники за ментами

Однако Багор в очередной раз разбил его мечты.

– Никакой стрельбы! – делая страшное лицо, предупредил он. – Только если я дам команду. Если кто шмальнет без команды, я потом загоню ему в пасть всю обойму, своими руками вколочу!

После этого он натянул на руки тонкие нитяные перчатки, в каких огородники любят копаться на своих грядках, надвинул на нос маску с прорезями для глаз и зашагал вниз к дому. Сообщники потянулись следом. Они шли порознь, прижав оружие к боку, и вряд ли бы могли привлечь чье-то внимание, если бы не черные маски с прорезями на головах.

Но из-за забора никто их не мог видеть, к тому же обитатели дома уже разошлись по рабочим местам и занялись своими делами.

Один человек, впрочем, их заметил. Вернее, он специально высматривал их с самого начала, как только выкатил тачку за ворота. Можно сказать, Ежик с нетерпением ждал их, обуреваемый самыми сильными чувствами. Он всеми фибрами души ненавидел хозяина, который в последние дни сделался совершенно невыносимым и срывал зло на каждом, кто попадал в поле его зрения.

С другой стороны, Ежик просто вожделел ухватить частичку богатства, которое, как он был уверен, хранится в кабинете шефа в маленьком аккуратном сейфе с никелированными замками и стальными стенками благородного серого цвета.

Но вид трех мрачных фигур в черных одинаковых масках, делающих людей похожими на ожившие манекены, в один момент поколебал его радужное настроение. Ежику вдруг сделалось не по себе. Из-под шляпы обильно засочился горячий пот, царапающий и обжигающий кожу.

Ежик выпустил из рук тачку и вытер вспотевший лоб.

«Ну что ты, дура! – попытался он себя успокоить. – Тебе не придется ничего делать. Обговорено же было, что меня запрут вместе со всеми, чтобы никаких подозрений. Зато потом пятая часть моя. Багор не трепло. Нечего бояться».

Но страх не проходил. Ежик с удовольствием сейчас передумал бы насчет своей доли, лишь бы оказаться подальше от места событий, которые вот-вот обещали стать угрожающими.

Налетчики были совсем близко.

Багор махнул рукой своим спутникам, чтобы те шли дальше, и приблизился к Ежику.

– Извини, друг, ничего личного, – сказал он вместо приветствия. – Тебе же будет лучше. Никто ничего не предъявит…

Он вдруг взмахнул автоматом и врезал краем железяки по лицу Ежика. Удар был такой силы, что тот не удержался на ногах и кубарем покатился в какую-то канаву. Из рассеченных губ густо брызнула кровь. Из глаз от боли и обиды потекли слезы.