Охотники за ментами

Примерно то же самое получилось и со вторым и с третьим, а потом следствие начало тормозить и до сегодняшнего дня топталось на месте. Даже убийство Рогалева не сумело дать ему дополнительный импульс. Связи между этими двумя убийствами не просматривалось. После Рогалева вообще ничего не осталось, что могло бы навести на след – никаких бумаг, никаких фотографий, никаких свидетельств. По словам сослуживцев, он вообще был человек себе на уме, скрытный, честолюбивый и очень чувствительный к чужим успехам. Он все старался доказать, что знает работу не хуже, а даже лучше многих.

Ломову объяснили, что в принципе Рогалев мог в одиночку разрабатывать какую-то версию, чтобы не делиться ни с кем лаврами. Судя по тому, чем все закончилось, версия была правильная.

«Только кому от этого легче? – спрашивал себя Ломов, пялясь на витрину газетного киоска. – Уж точно не мне. Я бы сейчас поделился лаврами с кем угодно, лишь бы оставили в покое… Но что мне тут надо?»

И тут он понял, что смотрит на кричащую обложку газетки «Терпила», которая оповещала о кровавом побоище в загородном доме олигарха Казаченко (ему присвоили это «звание», наверное, для пущей увлекательности, хотя на олигарха Казаченко, конечно же, не тянул).

Занятый делами прошлыми, Ломов как-то пропустил последние новости и теперь был неприятно поражен. Все, что касалось Казаченко, приобретало в его глазах новый, особенный смысл. Даже в том случае, если речь шла о сплетнях в желтой газетенке.

Пересилив себя, Ломов купил газету и наскоро пролистал те страницы, которые касались «олигарха».

Репортаж, написанный развязным, глумливым тоном, был сдобрен изрядной порцией блатной лексики и вызвал у Ломова приступ тошноты. Но факты, изложенные в газете, встревожили его.

Конечно, все это могло быть на девяносто процентов враньем, вызванным желанием продать свой товар, но совсем враньем это быть не могло. Тем более что автор статьи, уже известный Ломову господин Альтшулер, безо всяких экивоков связывал нападение на дом Казаченко с действиями банды «охотников».

Это уже была полная наглость. Ломов позвонил Волченкову.

– Ты что-нибудь слышал о нападении на Казаченко? – поинтересовался он.

– Да, только что рассказали, – откликнулся Волченков. – Только не на Казаченко, а на его брата. Брат к нему приехал из Украины в гости. Крепко выпили за встречу, утром Казаченко укатил по своим делам, а брат остался в загородном доме дрыхнуть. И тут произошел налет.