Последний удар сердца

В кабинет оперативной части вошел оплывший, с двойным подбородком блондин в форме капитана внутренней службы. Это был тюремный опер, который и распорядился применить к Илье Прудникову пытку «взнузданием», именуемую на ментовском жаргоне «ласточка». Капитан равнодушно перешагнул через лежавшего на полу человека и уселся за стол. Достал термос и пакет с бутербродами, со вкусом неторопливо перекусил, открыл сейф, извлек папку с веревочными тесемками, лениво пролистал несколько страниц, затем взял мобильник и принялся набирать эсэмэски.

Оперативник словно не замечал мучений подследственного: он даже вполголоса проговаривал тексты скабрезных сообщений, который отправлял каким-то бабам.

Как ни было больно Илье, однако он всеми силами старался не застонать в присутствии садиста, чтобы не сделать ему приятно. Больше всего Прудникову хотелось потерять сознание, чтобы хоть на какое-то время позабыть о боли. А то и умереть – он был бы не против.

Наконец, сунув телефон в карман, тюремный опер вызвал конвоира и распорядился развязать Илью.

Истязуемый не смог сразу разогнуться и подняться на ноги и еще несколько минут бездвижно лежал на полу.

Тем временем капитан внутренней службы достал из сейфа нетбук, включил, повернул его экраном к Прудникову.

– Ну что, будем сознаваться? – капитан притворно зевнул.

– В чем? – прохрипел Илья, с трудом поднимаясь на ноги.

– Твоя цацка? – опер кивнул на нетбук.

– Нет. Подкинули при шмоне.

– Ну, вас тут послушаешь – так вам и наркоту подбрасывают, и мобильники, и порнушку, и водку. И, заметь, все задарма. Просто бесплатный аттракцион невиданной щедрости и раздача слонов… – отмахнулся тюремный опер. – И вообще: не тюрьма, а пансион благородных девиц. Может, и эту запись ты никогда не видел?

Илья медленно приходил в себя. Размял отекшие руки, встал у казенного стола и инстинктивно ухватился за его угол пальцами, чтобы не упасть.

Пронзительно ныла спина, перед глазами плясали и растворялись бесформенные сиреневые пятна. Язык и губы потеряли чувствительность. В висках словно стучали молотки. Ватные ноги предательски подкашивались. Подследственный с трудом удерживал равновесие, чтобы не упасть.

– Ты садись. Вот тут, напротив, – разрешил опер.

Прудников послушно уселся. Широкоплечий гигант, он, казалось, несколько стеснялся своего роста, а потому немного сутулился.