Последняя капля терпения

Молодой кавказец в отчаянии откинул автомат, схватил тяжелый пивной кег, поднял его над головой – откуда только сила взялась – и бросил. Серебристая бочка мелькнула, чиркнув о задний борт, перевернулась в воздухе и вошла в лобовое стекло милицейской машины, словно бы его и не существовало. Кег впечатал затылок сержанта в подголовник и мгновенно сломал, как хрупкие спички, стойки вместе с напряженной вытянутой шеей водителя. Почти не растеряв своей разрушительной силы, он ушел дальше в салон. Лейтенант даже не успел толком понять, что произошло.

Разлетевшееся на мелкие кубики лобовое стекло осыпало его с ног до головы. Краем взгляда он еще заметил рядом с собой обезглавленного сержанта.

Лишенная управления машина ушла в сторону, ударилась передним колесом в торчащий за обочиной острый камень, почти стала на радиатор, а затем и перевернулась, завалившись на бок. Взвыл и захлебнулся двигатель. Еще вращались по инерции задние колеса, вытекал из-под смятого крыла то ли дым, то ли пар. Оторванный капот лежал у камня рядом со снесенными с крыши динамиками.

Согнутые стойки потрескивали. Крыша прижалась к спинкам сидений.

Небритый притормозил, недоверчиво глянул назад, оценил масштаб разрушения и осторожно дал задний ход.

– Чем ты их так уделал? – спросил он у племянника.

Побледневший парень жался к окну, отделявшему его от дяди.

– Это... это... я кег в них бросил. Автомат заклинило... ну, я и...

– Молодец. Только сперва у меня спросить надо было. Автомат, говоришь? – Тангаев спрыгнул на землю, снял зеркальные очки и властно протянул руку: – Дай, гляну.

Парень проникся уверенностью старшего родственника, даже не подал, а ловко бросил ему автомат. Небритый словил его, поставил приклад на землю и каблуком ударил по рычажку затвора. Металл скрежетнул и клацнул. Вылетел заклинивший патрон.

– Порядок. Пошли, только вперед меня не лезь, люди – твари живучие. – Полевой командир осторожно приближался к перевернутой машине. Автомат он держал наготове, водя стволом из стороны в сторону.

 – Никто не выпрыгнул? Все были внутри, когда перевернулись?

– Все, дядя Руслан. Сам смотрел и видел.

Внутри автомобиля что-то еще шипело, щелкало, и было не понять, что именно. То ли кто-то оставался жив, пытался выбраться, то ли искореженная техника оканчивала свое существование.

– Стой, – Тангаев приподнял руку и осторожно опустился на корточки, заглянул в выбитое ветровое стекло.

Водитель был наверняка мертв.