Последняя капля терпения

И с этим приходилось считаться. Иногда Андрея не тревожили по месяцу и больше, а потом появлялся Дугин с новым заданием от тайной организации. Генерал-аналитик не любил повторяться по части выбора места встречи. Конспирация была его коньком. Вот и теперь он назначил не совсем обычные место и время. И Ларин оценил изобретательность своего покровителя.

Андрей свернул с Симферопольского шоссе уже за Серпуховом, его тихоходный скутер почти неслышно скользнул на укатанную гравийку. Чувствовалась близость большой реки.

В воздухе пахло влагой и прелой листвой. Ночь накрыла землю звездным куполом. Свет фары скользнул по бетонному забору недостроенного особняка, послышался собачий лай. Гравийка сузилась, превратившись в широкую тропинку. Теперь уже фара высвечивала стволы сосен. Дорожка петляла между старыми деревьями и упиралась в густые заросли, продираться сквозь которые нормальный человек вряд ли бы решился. Ларин заглушил двигатель, отвязал от сиденья складные удочки. Он чувствовал: за ним наблюдают, но даже не пытался определить, кто и откуда; знал, что свои – человек или люди Дугина, те, кому поручено держать под контролем подходы к месту встречи.

Из-за густых зарослей слышалась тихая музыка, Андрей улыбнулся, узнав мелодию. Ветви раздвинулись, за ними стоял Дугин с фонариком в руке; кожа его лысой, как колено, головы чуть поблескивала.

– Ты пунктуален, – проговорил руководитель тайной организации. – Проходи.

Сказано это было так, словно Андрея приглашали пройти в кабинет, а не на берег реки.

Предложением он, естественно, воспользовался.

– Да, красиво жить не запретишь, – оценил Ларин обстановку.

Песчаная коса уходила в реку на десяток метров, возле нее серебрился в лунном свете небольшой катерок с обтекаемой кабиной. Дверца было приоткрыта, из-за нее и доносилась тихая музыка – приглушенным зеленым светом переливался проигрыватель компакт-дисков. Пел Утесов. Запись звучала совсем старая – довоенная, сделанная с пластинок, какие еще слушали на патефонах. Музыку и пение сопровождало пощелкивание корундовой иголки, шипение царапин.

– Твое любимое, – коротко улыбнулся Дугин. – Помню.

– Вы умеете удивлять, – отозвался Ларин.

На берегу горел костерок. У самой воды виднелись удочки и брезентовые креслица. Ближе к лесу стояли две палатки.

– Сегодня можешь себе позволить немного расслабиться, – говорил Дугин, подводя Андрея к воде. – Только утром вернемся в город. Чертовски люблю рыбалку, вот только времени на нее совсем нет.