Разбитая жизнь

А лишь обрел способность двигаться – добро пожаловать в суд, настроенный жестко и принципиально, без вариантов, что объявил прокурор и адвокат. Жизнь закончилась, поэтому известие о пожизненном сроке он воспринял равнодушно. За шесть убийств по головке не гладят. Десять лет назад могли и шлепнуть, а теперь – «комфортные» условия на зоне особого режима…

Девять лет прошли как во сне. «Закатали в кичеван с дерева полированного» – как гласит блатная лирика. Встретили с распростертыми ногами, стиснул зубы, терпел. Не одному ему досталось.

«Эти крутые будут всмятку», – сурово пошучивали надзиратели. Людей здесь не было, только номера, статьи. Суровый распорядок, малейшее отступление – наказание. Бегать только на цыпочках, голову не поднимать. Подать апелляцию невозможно, да и адвокат куда-то пропал. О пересмотре дела можно только мечтать, и какие основания – весь белый свет, за исключением мамы, убежден в твоей виновности. Жизнь на зоне планомерно доводит до самоубийства, а совершить его нет никакой возможности. Пресекут, накостыляют, снова будешь кровью мочиться. Он много читал, занимался спортом – насколько позволяли размеры клетушки. Обожал во время прогулки попадать под дождь – наслаждался, когда вода хлестала по лицу, возвращала ненадолго к жизни…

В начале текущего лета случились природные катаклизмы неодолимой силы. Зэкам не докладывали, но, похоже, разлились реки, впадающие в Амур. Разнесло дамбу, уровень воды поднялся выше некуда, готов был смыть зону. Приняли решение эвакуировать заключенных в другую колонию.

И снова все как во сне… Вот их гонят по мосткам, злой конвой, рвутся с поводков овчарки. Два «столыпинских» вагона, прицепленных к маневровому тепловозу, душные отсеки, отделенные стальными перегородками. В каждом отсеке – пятеро. И один здесь явно не случайно, купил себе козырное местечко. Пытливые глазки махрового убийцы Жлобеня придирчиво ощупывают попутчиков. Небольшой состав несется к станции, колеса бьются о стыки рельсов. «Чо, терпила, – толкает Жлобень задремавшего Андрея, – под стук колес к тебе приходят сны, в натуре?» Тот распахивает глаза и начинает усердно им не верить. В мозолистой длани Жлобеня образуется зубило, он ползает по полу, отдирает проржавевший рифленый лист. Вскрывается отверстие, рваный люк. Здесь кто-то впопыхах, рискуя свободой, поработал автогеном. В прорехе мелькают шпалы, рельсы – состав несется с приличной скоростью… «Чо, братва, мочим копыта? – хрипит страдающий туберкулезом Жлобень.