Разбитая жизнь

 – И не надо в панике озираться, сегодня засады не будет. Он работает допоздна, особенно в свете вчерашних событий, и вообще он хороший человек. Да и я не последняя курва. В общем, все у меня хорошо…

– И мама у тебя Клавдия Шиффер, – подколол Борька.

Друзья рассмеялись. Хохма была изъезжена вдоль и поперек. Клавдия Генриховна Шиффер была дочерью немецкого переселенца из Энгельса, при бракосочетании наотрез отказалась менять фамилию (и дочь ее не стала Тишкиной) и до выхода на пенсию в семьдесят лет работала директором школы, где математику преподавала Тамара Александровна Островская.

Женщина была порядочная, оттого Тамара Александровна и не подверглась гонениям, когда ее сыну влепили «подколодную весть».

– Я тоже не жалуюсь, – проворчал Игнат. – Командую бригадой слесарей в жилищной конторе, получаю нормально, приличное жилье в двухквартирном доме. Опять же, жена, уйма свободного времени. С детьми вот только туго: боится Римма рожать. Пунктик у нее, даже не знаем, что делать…

– Усыновите парочку вьетнамских детишек, – посоветовал Борька, – или якутских, без разницы.

Поделишься планами? – Борька пытливо уставился на Андрея, и было видно, что он волнуется. – Мы много говорим, Андрей, отлично проводим время, а о деле пока – ни слова.

– А он сам не знает, чего хочет, – фыркнула Галка. – Но намерен добиваться этого всеми средствами.

– Мы верим, что ты не убивал, – понизил голос Игнат и тоже побледнел. – Но давай начистоту, Андрюха.

Во-первых, правда о том, что случилось с группой Менделя, – тайна почище рецепта кока-колы. Во-вторых, прошло девять лет, дело поросло быльем. В-третьих, как ты намерен ворошить эту мусорку, если даже не можешь выйти из леса?

– Я многого не знаю в этой жизни, – проворчал Андрей, опуская глаза, – но знаю точно, что никого не убивал. Не будет у меня другой жизни, понимаете? Поэтому не хочу провести эту жизнь в тюрьме по сфабрикованному обвинению. Надеюсь, вы поможете.

Для начала нужно узнать следующее: меня подставили менты или кто-то другой, а менты просто доверчиво воспользовались подброшенными уликами?

– Ну, хорошо, я могу подговорить своего молодого человека… – задумалась Галка. – Хотя он не знает о том деле, поскольку человек в поселке новый. Остальные тоже могут поспрашивать знакомых – не все менты в этом городе стали сволочами. Но зыбко это, Андрей. О группе Менделя уже никто не помнит.