Крысиная охота

Саму избили в подворотне, мать не вынесла смерти отца, угасла, а в заключение пришли люди из банка и отняли квартиру, которую по закону имели право отнять, а по совести – нет. Эти двое спелись, стали любовниками, решили отомстить всему миру за свою неудавшуюся жизнь. Левторович, в принципе, красотка. С каким-то неосознанным сожалением Григорий Алексеевич разглядывал черты лица, пышные вьющиеся волосы, печальные глаза, плавные линии подбородка и скул. Библейский лик, ей-богу. И то же великомученица, царство ей небесное…

Он вздрогнул – завелся мобильник, номер которого был известен далеко не всем.

Не отозваться было бы невежливо.

– Признавайтесь, генерал, – разразился суровый оперный бас. – Оружие, наркотики, валюта?

– Холодное пиво, – усмехнулся Григорий Алексеевич. – И вам доброе утро, Василий Иванович, приятного дня… – «И спокойной ночи», – чуть не сорвалось с языка, но генерал Олейник успел его прикусить.

Настроение у губернатора было благодушное. Некоторое время он кхекал, хмыкал, устраивался поудобнее.

– Будет нам холодное пиво, Григорий Алексеевич, обязательно будет. Стало быть, в вашей волости все в порядке?

– А как иначе, Василий Иванович? Если что-то не в порядке, то все равно под контролем, – позволил он безобидную шутку.

– Все видим, все знаем, но поделать ничего не можем? – развил остроту руководитель высшего исполнительного органа субъекта Федерации. – Просто спрашиваю, Григорий Алексеевич, знаю, что вверенное тебе управление не осрамит свою честь. Что там у вас ночью стряслось? – продолжал Василий Иванович разыгрывать некомпетентность.

 – Шум стоял, как на салюте в день города. Разборки между полицейскими группировками? Гопы проводили военный парад? Конец света подкрался?

Григорий Алексеевич поморщился. Губернатор Морозов в курсе всех событий, нечего тут упражняться в остроумии.

– Конец света приходит поэтапно, Василий Иванович, – учтиво отозвался он. – Поэтому мы его не замечаем.

– Хорошо сказал, – похвалил губернатор. – Ладно, я все знаю.

Молодцы. Похвали своих ребят и себя лично. – Василий Иванович сдержанно гоготнул. – А Козякин меня насмешил, звонил, понимаешь, среди ночи, каялся в своей гомосятине, просил уволить, я поначалу и не понял, что он там курит… Ты уверен, что вторая фигурантка утонула?

– Девяносто девять процентов, Василий Иванович. Многолетний опыт подсказывает, что оставшимся процентом можно пренебречь. Но даже если допустить, что фигурантка выжила – нам это никак не угрожает.