Крысиная охота

– Адрес? – машинально возбудился Григорий Алексеевич, хватаясь за ручку.

– Демьяна Бедного, сорок четыре…

– Ну, что ж, Никита Владимирович, возможно, вы не совсем безнадежны… – Генеральская ручка заскрипела по вырванному из блокнота листку. И внезапно споткнулась, кровь ударила в голову. Генерал вскинул голову. Заключенный смотрел на него с усмешкой, с любопытством, немного с презрением. – Не пойдет, Никита Владимирович. – Олейник бросил ручку и откинулся на спинку стула.

Он чувствовал, как краснеют мочки ушей. – Ответ не верен, улица Демьяна Бедного – это десяток многоэтажек параллельно Вавиловской трассе. Там даже частный сектор отсутствует.

– Ну, не сложилось, – пожал плечами Никита и издевательски засмеялся. – Повезет в другой раз, Григорий Алексеевич. А может все-таки поищете этого мужественного, хотя и вымышленного персонажа? Кстати, должен сообщить, господин генерал, что роль доброго полицейского – не ваша.

Не к лицу она вам.

– Ну, хватит! – разозленный генерал шарахнул кулаком по столу, возвращаясь в привычное амплуа. – Охрана!

Двое конвоиров, отталкивая друг друга, вломились в помещение и, обнаружив, что каждый из присутствующих пребывает на положенном месте, застыли в ожидании.

– В карцер второго уровня! – рявкнул побагровевший Олейник. – И посмотрим, что он запоет через пару часов!

Двое кинулись выполнять приказ и через мгновение нависли сзади над Никитой со свирепыми мордами.

Но не успели сдернуть его с табурета, как арестант встрепенулся:

– Ладно, Григорий Алексеевич, прекращайте, ваша взяла! Что угодно, только не карцер! Я все скажу…

Двое застыли с хищно разведенными конечностями, вопрошающе вылупились на хозяина. Григорий Алексеевич осклабился улыбочкой прожженного иезуита. Раз уж заключенный так много знает про него, то обязан представлять, что такое карцер второго уровня в центральном СИЗО.

– Попытка номер два, Никита Владимирович? – ласково сказал он. – Ну, давайте, послушаем. Излагайте свою новую версию, – он сделал охранникам многозначительный знак. Те застыли сзади по бокам, собственно, именно этого добивался Никита.

– Пишите, Григорий Алексеевич… – пробормотал он убитым голосом и опустил голову.