Крысиная охота

Но покорился только «первый уровень». Он свернул за поворот, прошагал мимо контролера в нише (представилось, как тот снимает трубку и удивленно так – мол, Штирлиц идет по коридору), мимо нескольких дверей, одна из которых была приоткрыта. А навстречу за изгибом коридора уже топали вооруженные люди. Они что-то кричали, разносился громовой глас:

– Быстрее, быстрее, он где-то здесь!!!

Россохин чуть не заревел от отчаяния и не начал биться головой об стену. Непростительная ошибка! Нужно было хорошенько взбучить генерала.

Прикинулся бесчувственным, гаденыш, а финальная затрещина, отвешенная Никитой, этому крепышу, что слону дробина! Хитрое ли дело, воспользоваться сотовым, сообщить дежурному по СИЗО, что «Штирлиц идет-таки по коридору»! Он по инерции проскочил за поворот, а навстречу уже неслись штатные работники изолятора, и не просто так, а с автоматами!

– А ну, стоять! – проорал кто-то.

– Это он, мужики!!! – истошно завопил другой.

Никита начал палить с обеих рук.

В потолок, по стенам, в пол. Он еще не окончательно свихнулся, чтобы стрелять по людям, выполняющим свою работу. Но был уже близок к этому. Это был, разумеется, не ОМОН, хоть как-то, но обученный. Кто-то споткнулся, об него запнулся следующий, на того налетел третий, и вот уже клубок копошащихся тел перегородил проход. «А вдруг получится? – с надеждой подумал Никита, бросаясь с высокого старта. – Перемахнуть через кучу – и ходу!» Но в группе перепуганных работников нашелся кто-то мыслящий, вскинул автомат, застрочил поверх коллег и вопил при этом, как свинья на бойне. Пули рассыпались веером, крошили штукатурку, били лампы на потолке. А Никита, расстрелявший обе обоймы, уже выделывал кренделя, чтобы не зацепило. Метался от стены к стене, рухнул, перекувыркнулся в обратном направлении, неуклюже ввалился за угол. «Браунинг» генерала Олейника из кармана перекочевал в руку. За углом царило испуганное оживление, пристыженные контролеры перестраивали ряды. Никита высунул «Браунинг» за угол, произвел несколько выстрелов по диагонали вверх. И снова гвалт и гомон, вояки падали, лупили куда попало, отбитые пласты штукатурки летели во все стороны. Шевельнулось что-то сзади, парень в нише робко прячет тело. Остатки обоймы Никита выпустил в упомянутом направлении, стараясь не попасть в человека – и тело убралось, заругалось…

«Отвоевался», – печально подумал Никита, поднимаясь на негнущихся ногах.