Роман строгого режима

И очень скоро достигнет в цене исторического, так сказать, минимума. Животные подвержены болезням – как у вас, кстати, с ветеринарным контролем? Наемные работники подвержены соблазнам. Мне бы очень не хотелось, чтобы через полгода вы пришли ко мне с отчаянной мольбой забрать хозяйство и услышали в ответ, что стоит оно копейку, да и та уйдет на уплату налогов. Что вы переживаете, Алексей Дмитриевич? Не пропадет детище вашего папеньки, здесь будут работать превосходные специалисты…

– Когда же вы уйметесь наконец, Леонид Константинович? – в сердцах вымолвил Алексей.

 – Всё скупаете и скупаете. Дома, квартиры, турбазы, чужие предприятия… Поди и в Штатах подкупили чего-нибудь на распродаже, нет?

– Что вы, Алексей Дмитриевич, мы люди бедные, – решил не лезть в конфронтацию Рудницкий. И сухо рассмеялся: – У нас в Штатах практически нет недвижимости. Так что у нас с наболевшим вопросом? Пока еще действует выгодное предложение: я могу заплатить вам за ваши развалины и небогатый лошадиный контингент целых двести тысяч долларов.

Неплохо, согласитесь?

И тут Лехе стало дурно. Взгляд Рудницкого делался другим – предельно острым, ковыряющим. Потемнела скуластая физиономия, отвердели мышцы лица. Он смотрел сурово, требовательно, как человек, который ЗНАЕТ ВСЁ. Где вы были прошлой ночью, Алексей Дмитриевич? А мы ведь знаем, где вы были, что делали и кто при этом присутствовал. И заметьте, за все то, что вы сотворили, за то, что нанесли невосполнимые финансовые потери, вас еще и по головке гладят – предлагают двести тысяч билетов федеральной резервной системы Соединенных Штатов…

Екнуло сердце.

Он смотрел в глаза парню, по поручению которого работали сиделые господа Птицын и Синелин… Почему бы нет? Что он знает об «экономических» интересах Рудницкого? И не боится ведь, гад, практически не скрывает…

Молчание затягивалось. Самым уместным было бы выпалить из всех стволов и подкрепить слова поступком: сбегать за лопатой и огреть этого черта по залысинам.

А потом засунуть его в багажник и отвезти в милицию. Но элементарный здравый смысл подсказывал, что это проблемы не решит. А только усугубит. Нужно время – что-нибудь придумать, потянуть резину, посовещаться с друзьями. Он скривился и, люто ненавидя себя за минутное малодушие, процедил сквозь зубы:

– Хорошо, я подумаю.

– Неужели? – Брови чиновника от удивления полезли вверх. – Это что-то новенькое в нашей практике, Алексей Дмитриевич.