Роман строгого режима

Кормили в заведении так себе, но не такие уж они и гурманы, главное – обстановка. Леха заявился первым. Уже темнело, когда он поставил свой подержанный «RAV-4» на парковке перед двухэтажным заведением (наверху располагалось что-то вроде гостиницы), угрюмо покосился по сторонам, спустился в подвал. Он занял столик в углу, улыбнулся официантке Катюше, помахал местному вышибале Кувалде. Попивал пиво, поджидая друзей, одним глазом изучал меню, другим – обстановку. Заведение было вместительным, но уже заполнялось.

Сюда стекалась местная молодежь. Практически всех он знал, а люди знали его – почтительно здоровались, никто не докучал расспросами за жизнь.

Вторым нарисовался Шура Коптелый. Оттопыренные уши он прикрыл бесформенной шапочкой, щеголял новой курткой – она хрустела, как щебенка под ногами. Увидев приятеля в углу, Шура заулыбался, плюхнулся напротив и заказал ударную дозу виски, мотивируя свой поступок выразительным кивком на сторону. Через столик сидели три девушки – работницы пансионата «Янтарь», причем ни одной из них не грозила перспектива проснуться однажды победительницей конкурса красоты.

– После виски они такие киски, – подмигнул Коптелый. – Но нужно выпить очень много, чтобы прийти к такой занимательной мысли. Впрочем, мне уже все равно, – он расстроенно вздохнул. – Согласен на любую. Черная полоса – живу как в СССР. Без секса. Кстати, ты заметил, что они посматривают только на тебя? По очереди. Знают, что не светит, а смотрят. – Коптелый заглотил полстакана янтарной жидкости и решительно изрек: – Жрать хочу.

– Могу поделиться пищей для размышлений, – сказал Алексей. – Ты знаешь, что по ходу мы в дерьме?

– Ба, – удивился Коптелый. – А как же твое немеркнущее знание жизни и человеческой натуры? Кстати, Леха, обрати внимание, ты сам принял мудрое решение сжечь дурь, никто тебя за мозг не тянул.

– Были варианты?

– Были, – кивнул приятель. – Лично я поступил бы по-умному. Навалял бы хлыщам по первое число… что мы, собственно, и сделали, отобрал бы у них лошадей и бросил бы их в горах вместе с дурью.

Пусть сами выгребают как хотят. Самое мудрое соломоново решение – поскольку, я так считаю, и хрен ты меня разубедишь, что в мире после этого дури не стало меньше. Ни на грамм. Все вернется, пацаны потери окупят, зато мы, а особенно ты, в грандиозном дерьме. И уповать нам теперь – исключительно на ментуру, а это, сам понимаешь, западло, а во-вторых, смешно.