Сломанная роза

Она и сейчас бежала – мутная, шириной в метр, испускающая гнилостный дух. Но из трубы уже давно ничего не выливалось.

Люди попадали в овраг, сдавленно выражаясь. Оступился Килька, чуть не покатился в воду, но Вадим схватил его за шиворот, швырнул обратно – уберег котенка от утопления. Ухмыльнулся Кот, наблюдавший за этой сценой. Затем вся бригада кралась по склону оврага, залегла за обрывом. Всех трясло от возбуждения. Зона была как на ладони. Задворки, «задняя дверь». Завалившиеся хибары за пределами запретной территории, ржавеющая автомобильная техника, с которой давно сняли все полезное.

В двух шагах – кладбище колонии: мшелые кресты, могильные холмики, заросшие бурьяном. Здесь, как правило, погребали тех, кто не имел родственников, либо тех, кого родня отказывалась забирать…

За хибарами виднелся забор, опутанный колючей проволокой, фрагмент запретки. Торчала, как минарет, караульная вышка с часовым. Служивый отвернулся, глазел на зону, там по-прежнему протекали события, вопили люди, отрывисто гавкали выстрелы.

Мятеж еще не подавили. Клубился дым – примерно в тех краях, где находилось здание администрации. Все обернулись как по команде. За спиной, на западе – спасительная, глухая, растянувшаяся на многие версты чаща, прорезаемая лишь проселочной дорогой на севере. Махнуть через «переплюйку», взобраться на противоположный склон оврага – и шустро в тайгу. Каких-то полтораста метров, и хрен найдут! Если часовой, конечно, не обернется…

– Шмырь стоит, падла… – скрипнув зубами, процедил Тюлень.

– Замочить бы цирика, – размечтался Полосатый. – И готовая дырявая аллея.

– Может, не оглянется? – жалобно размечтался Килька.

– Оглянется, зараза, – скривившись, вымолвил Тюлень. – Как пить дать оглянется. Будем тут торчать – ни хрена не оглянется. А как рванем – так сразу оглянется. Закон подлости называется.

Вадим украдкой покосился на Кота. Главарь сосредоточенно размышлял, грызя какой-то корешок. Он колебался, то косился через плечо на тайгу, то гипнотизировал спину военнослужащего.

– Пошли, – на выдохе бросил Кот, смерив Вадима неласковым взглядом. – Прорвемся. Да не спать мне тут, шевелите колесами.

И первым скатился к речушке, перемахнул через нее и стал карабкаться на противоположный склон.

Заключенные неслись по лугу так, словно за ними гнались голодные львы. Полосатый, закусив губу, гнал страусиными прыжками, то и дело оборачивался. Кот сосредоточенно сопел, он был в отличной физической форме.