Смерть без работы не останется

Прямо в машине они мокрыми ртами лезли ей в лицо, языками лезли сквозь сжатые губы. Их жадные, трясущиеся от возбуждения руки лапали ее тело, лезли под подол платья. Лера билась, она была сильной, но крикнуть ей не дали. Насытившись тем, что могли потрогать все, что хотелось, парни с хохотом держали ее за руки, а один достал откуда-то шприц и воткнул ей в плечо иглу. Мир померк, хотя Лера страшно сопротивлялась наступающему беспамятству.

Очнулась она в каком-то помещении без окон и с высокими потолками. Здесь не было кроватей, не было мебели, а на полу валялись только одни матрацы без простыней и грязные подушки.

С десяток девушек сидели и лежали на этих безобразных лежанках. Кто-то тихо плакал, кто-то раскачивался, как сомнамбула, сидя на полу и уставившись в стенку невидящим взором.

Лера пришла в себя и сразу почувствовала тупую боль во всем теле, а особенно внизу живота. Слезы сразу подступили к горлу. Она попыталась сесть, превозмогая боль, и увидела, что матрац под ней в крови. Подол платья – тоже.

Ее изнасиловали, пока она была без сознания, ее терзали, мяли. Болела шея, грудь, бедра. Она, не помня ничего, сразу представила, как это с ней делали, с ее обмякшим телом.

И Леру сразу вырвало. Ее выворачивало наизнанку, тело содрогалось от спазмов, но желудок был пуст. Потом пришли какие-то люди, с ними была женщина, похожая на уголовницу. Леру подняли за руки и буквально выволокли из помещения. Женщина содрала с нее платье, а потом сверху полилась горячая вода. Все было как в тумане, как в чужом мире, который сознание и даже тело отказывались воспринимать.

Только боль, отчаяние и пустота. Даже страха не было. Страх пришел потом.

– Мойся, девка, – крепкий кулак толкнул Леру в плечо. – Дурью не майся – выживешь! Не просто выживешь, а сытой жить будешь, в золоте ходить. А случившееся переживешь, у нас так принято. Не «целок» же туда отправлять, там покупателям с вами валандаться некогда. Там или подростки тринадцатилетние нужны, или такие вот, как ты, чтобы сразу в работу пускать.

Мойся давай, больше тебя никто не тронет… Вон, спортивный костюм потом наденешь, а это тряпье брось в угол.

Глава 3

Полковник Быков долго смотрел на Антона своими маленькими бесцветными глазками. По его лицу, как будто высеченному из целого куска песчаника, трудно было понять, о чем он думает. Но Антон изучил своего начальника уже достаточно. Сейчас Быков оценивал, насколько капитан Копаев объективен в своих оценках, планах и поступках.