Срок за любовь

Удар был такой силы, что на мгновение подошвы его крокодиловых туфлей оторвались от асфальта, дагестанец пролетел пару метров спиной вперед и тяжело рухнул, ударившись затылком о бордюр. Звук был глухой и чавкающий, словно кто-то бросил в стену плотный вилок капусты. Все замерли. В конце улицы блеснули сполохи мигалки.

– Человека убили! – заверещала одна из преподавательниц.

Клим опустился на колени рядом с Сулейманом и приложил к его шее два пальца. Он не заметил, как подросток-кавказец нагнулся, поднял выпавший из ладони нож и, широко размахнувшись, метнул его в реку.

Взвизгнули тормоза. Из милицейской машины выскочил молоденький лейтенант с пистолетом в руке.

– Жив? – спросил он у Клима. – Кто его так?

– Жив, – подтвердил Байков, поднимаясь на ноги. – Это я сделал.

Вокруг головы Сулеймана быстро растекалась черная лужица крови.

3.

Байков поднял веки. Наваждение-воспоминание никуда не исчезло – несмотря на то, что он находился в комнате для долгосрочных свиданий, а рядом с ним мерно дышала спавшая Маришка.

Клим не мог сосчитать, сколько раз он возвращался мыслями в тот злополучный вечер, после которого его жизнь стремительно понеслась под откос. Сколько раз он корил себя за тот «победный» удар в челюсть. Сколько он готов был отдать за то, чтобы ни того злополучного дня, ни удара не было. Ну набили бы друг другу морды и разошлись. Нет, горячим парням нужно было драться до последнего. Нужно было Сулейману доставать этот проклятый нож.

Клим снова и снова смотрел на свои деревянные барельефы на стенах.

На них была изображена его дальнейшая судьба. Вот лежит распростертый Сулейман, рядом машина «Скорой помощи», санитары готовятся переложить его на носилки. А у крыльца – менты защелкивают на запястьях Клима наручники.

Назавтра Бекбулатов умрет в больнице, так и не придя в сознание.

А вот следующая резная доска. На ней зал суда. Судья зачитывает Климу приговор.

«…за нанесение тяжких телесных… повлекших смерть… семь лет…»

Семь лет, много это или мало? Дагестанцы, которых в зал набилось битком, кричали, что мало.

Будь их воля, они бы растерзали Байкова прямо в клетке. Свидетели драки хоть и говорили в пользу Клима, но осторожно, опасаясь мести кавказцев. Сам Байков считал свой приговор несправедливым.

Хотя Сулейман потерял жизнь, а он, Клим, всего семь лет из своей жизни вычеркнул. Но не он же начал драку. Не он же пытался увести чужую жену. Не он достал нож. Клим вступился за честь своей Маришки.