Срок за любовь

Звонила, правда, и Светка – так можно было трепаться и час, и два. Но такое тоже бывало нечасто – только в случае очередной разбитой любви. В эпоху мобильных телефонов монументальный красный аппарат выглядел пережитком прошлого, этаким мастодонтом. Он стоял в прихожей скорее как музейный экспонат, чем средство связи. На часах было около одиннадцати ночи. Поздновато даже для подруги. Марина испуганно взяла трубку и поднесла к уху.

– Алло? – вопросительно произнесла Марина.

На том конце провода никто не отозвался.

– Кто это? Что вам нужно? – Не дождавшись ответа, Марина бросила трубку со страхом и отвращением, как гремучую змею. Потом взяла пульт, отключила в телевизоре звук и прислушалась. За дверью никаких шорохов уже не было. Молодая женщина почувствовала – еще немного, и она сорвется. Когда снова раздался звонок, Марина подошла к телефону, резко подняла трубку и тут же положила обратно. Выдернула из розетки телефонный шнур, села на диван и, обхватив обеими руками чашку с почти остывшим чаем, попыталась унять нервную дрожь.

Но тут зазвонил мобильник – требовательно и долго. Марина опустила глаза на экран – звонила Света.

– Эй, ты почему трубу не берешь? Что-то случилось? – вместо приветствия спросила подруга. – Я тут названиваю на домашний, чтобы спросить, как все прошло. Идут гудки, а потом вдруг тишина. И мертвые с косами стоят. Ты жива, моя старушка?

– Света, приезжай сейчас ко мне. Я боюсь. За мной кто-то следит, – дрожащим голосом пролепетала Марина.

– Что ты выдумываешь? Показалось тебе, выпей сто граммов и ложись спать – наутро все как рукой снимет, – попыталась успокоить ее подруга.

– Умоляю, приезжай, – чуть ли не рыдая в трубку, повторила просьбу Марина.

– Ладно. Сейчас вызову такси и приеду. Ты только не впадай в истерику.

Поняв, что с Мариной действительно что-то не то, Света положила трубку, достала из шкафчика флягу с коньяком и пошла одеваться.

Марина с раннего детства боялась оставаться дома одна. Единственное, что ей хоть немножко помогало ослабить страх и успокоиться, была музыка.

Она садилась за инструмент мамы и начинала играть – сначала этюды Черни и легкие сонатины. А когда подросла, ее спасителем стал Шопен. Тревога, хоть и ненадолго, отступала на второй план, внутри разливалось спокойствие. Вот и сейчас, поговорив с подругой, Марина села за пианино, открыла крышку и положила пальцы на клавиши. Комнаты заполнила плавная музыка польского гения. Марина вся погрузилась в игру.