Сначала я убью свой страх

Мужчины стояли спокойно, не пряча рук, но у каждого отчетливо виднелись ремни наплечной кобуры, надетой поверх темных рубашек.

– Ты Денис? – спросил один из охранников, а другой сделал шаг вперед и протянул руку, предлагая отдать оружие.

Денис нехотя достал автомат и отдал охраннику. Его умело охлопали и, не найдя ничего, открыли заднюю дверь автомобиля.

– Садись. С тобой будут говорить.

Свет в салоне не горел, и Денис не сразу разглядел сидевшего рядом армянина, на первый взгляд лет шестидесяти.

– Поехали, Артур, – послышался уже знакомый по недавнему звонку голос. Потом мужчина повернулся к Денису и протянул ему руку: – Здравствуй, Денис.

Рукопожатие было крепким и сдержанным, это Денису понравилось. Он почему-то вспомнил, что у Савельева рука была вялой и влажной, а Армавирский вообще не подал ему руки.

– Меня зовут Гурген Галустович. Не нужно объяснять, что наша встреча должна остаться в тайне. На будущее – мы никогда не встречались и даже незнакомы.

– Я понимаю.

– Не будем многословны. Я знаю о твоей проблеме и хочу тебе помочь. У меня свои счеты с Черепом, но до поры я связан обязательствами и не могу ничего предпринять, хотя сил, чтобы справиться с ним, у меня достаточно. Ответь мне прямо, как мужчина. Ты готов решить свою проблему быстро и окончательно, без болтовни и уверток?

Денис задумался. Очень хотелось сказать «нет», пойти домой, а завтра собрать пожитки и уехать на все четыре стороны.

Но ведь есть еще гордость, самолюбие. Ему приходилось встречаться с головорезами, рядом с которыми Череп и его кодла казались сосунками. В рейдах и засадах он только ножом и голыми руками убил дюжину боевиков – чеченцев, арабов, прибалтов, украинцев и даже негров. Но там была война. «Это тоже война, и если хочешь иметь будущее, нужно воевать. Снова воевать!» Тогда, на Кавказе, будущее, подернутое розовой романтической дымкой, казалось яркой сказкой. Теперь же была реальность, ждущая ответа – здесь и сейчас.

– Да, – громко сказал он каким-то сдавленным чужим голосом.

– Молодец. Я понимаю, чего это тебе стоило. В свое время я не смог так ответить, мне не позволила семья. И это до конца дней будет рвать душу горькой обидой. Но давай о деле. Тебе повезло, через три дня у Черепа-старшего день рождения – тридцать пять лет.