Соседка авторитета

Горецкий некоторое время выжидал, потом, когда понял, что мне это неприятно, склонился над моими коленями и рявкнул прямо в рожу братку:

– Че?!!

– Ниче, – ответил тот.

– Ну и все!

Тема была исчерпана, для продолжения разговора не было никаких оснований, и придурок отвернулся. Умеет Гена тему закрывать, умеет. А у меня, как ни старалась, получилось как-то длинно и замысловато. Настолько замысловато, что при желании за эти замысловатости можно зацепиться и разговор продолжить.

Ползунов заметил, что я посмотрела на часы, справился:

– Вы куда-то торопитесь?

Да, я уже опаздывала на вокзал к вагону с перфораторами, но старшему оперу из Павловска об этом знать не нужно.

– Даже если бы я никуда не торопилась, мне с вами больше не о чем разговаривать.

Толстяк вздохнул и почесал ладонь. Наверное, туфли он носил уже давно.

– А мне, Лариса Инваровна, есть о чем с вами поговорить. Я думаю так. Если вы честная женщина, а я в этом не сомневаюсь, значит, вы стали жертвой обстоятельств.

Сомневаюсь, что это просветление. Скорее, опять наткнувшись на стену, толстяк вернулся на исходную и стал рыть лаз с другой стороны. Найдя на столе чистый лист, он вынул из письменного прибора Варяскина перемотанную изолентой ручку и стал рисовать какие-то маневры. Наверное, искал удобный плацдарм для прыжка на мою голову.

– Значит, вы законопослушный человек. Работа – единственный источник вашего существования. Все блага вы приобретаете за труд, а не путем совершения противоречащих закону действий.

– Добавьте, что я скромна в быту, занимаюсь спортом, поставьте число и распишитесь. У меня такое впечатление, что этот документ мне скоро понадобится.

Ползунов поднял на меня странный взгляд.

– Так вот, думая, что исчерпал все синонимы определения «честный человек», я ошибся. Забыл упомянуть еще об одном. Честный человек, будучи лоялен закону сам, не терпит противоправных посягательств на закон и со стороны других.

– Если можно, попроще, – попросила я, бросив еще один взгляд на часы. – Как вы умеете.

– Можно и проще, – согласился он, несказанно довольный тем, что я сама его подвела к этому. – Как я уже говорил, заключить сделку с людьми из Павловска из фирмы «Энергия» могли только двое. Вы и Горецкий. Человек, купивший двигатели, не мог не знать, что они крадены, потому что на документах отсутствовали данные о дате продажи их с завода.