Судить буду сам

Когда заведующая почтовым отделением ушла, пообещав «принять все необходимые меры», Крутахин созвонился с начальником милиции Багрячим и прокурором района Ныльцом. Теперь в его кабинете заседал уже «квартет мыслителей», обсуждавших общественно-политическую ситуацию, сложившуюся в связи со смертью молодой пары.

– Господа, как вы сами видите, у нас в Наковальском ситуация довольно накаленная… – заговорил глава. – Поселок у нас крупный – восемь тысяч населения. Но, по сути, почти все друг друга знают. И случившееся с этими… э-э-э… Романцовой и Усачевым стало очень серьезным фактором, влияющим на, так сказать, брожение умов…

Крутахин вкратце рассказал о настроениях, царивших на кладбище, и начавшемся сборе подписей под письмом в Генпрокуратуру.

Правда, умолчал о своем поручении, данном заведующей районным узлом связи.

– И вот в связи с этим, господа, нужно приложить все усилия, чтобы это, без преувеличения, резонансное преступление было раскрыто. – Глава покосился в сторону начальника милиции.

 – Что скажешь, Тимофей Яковлевич?

– Никого по этому делу ни найти, ни задержать не удастся, – лаконично уведомил тот.

– Это почему же? – в один голос спросили глава с прокурором.

– Да по той же самой причине, почему в прошлом году не нашли виновников ДТП со смертельным исходом на пересечении улиц Южной и Клары Цеткин. Там, помнится, парень и девушка из известных в районе семей в нетрезвом виде катались после дискотеки и в результате наезда причинили смертельную травму подростку.

Надеюсь, вы догадываетесь, о ком идет речь…

Глава района и прокурор, мельком переглянувшись, с досадливой миной на лице уперлись взглядами в стол.

– Ты хочешь сказать, наломали дров ребятишки из… – приглушенно заговорил Крутахин и, не докончив, ткнул пальцем куда-то вверх.

– Вот именно, – хмуро подтвердил Багрячий. – Из тех, кого нам не достать. Да и пытаться это делать, сами понимаете, не стоит – себе дороже выйдет.

– Но делать все равно что-то надо! – Крутахин стукнул кулаком по столу.

 – Нам еще не хватало тут митингов, шествий, голодовок, самосожжений… Придумайте что-нибудь.

– А что я, по-вашему, могу придумать? – Багрячий затряс перед собой руками.

– Придумаешь, придумаешь… – многозначительно глядя на него, хмыкнул глава. – В позапрошлом году нашли же выход, когда от побоев, нанесенных неизвестным лицом, умер преподаватель музыкальной школы Соломкин? Правильно, на двенадцать лет сел нигде не работающий, ранее судимый Халитдинов.