Утро генеральской казни

Подполковника Слижевского нигде видно не было, и Рубинов почему-то со страхом подумал, что Владимир Павлович вполне мог его пристрелить, а тело спрятать в шкаф.

Тем временем генерал Васьков подсел к московскому гостю и, не глядя на обнаженную девушку в простенке, скомандовал:

– Зинка, вольно. Вали на хрен отсюда, тут мужики будут говорить!

Барышня тут же опустила руку и, стыдливо прикрывая промежность фуражкой, а грудь – рукой, скользнула за дверь. А Владимир Павлович как ни в чем не бывало отыскал на столе две рюмки, выплеснул из них на пол остатки спиртного и, налив водки, спросил:

– Ну что, Толик… Давай похмелимся!

Генерал Рубинов механически пригубил спиртное и тут же отставил рюмку.

Потер виски, командирским взглядом обвел комнату.

– Что тут происходит? – спросил он, стараясь придать голосу начальственную окраску.

– В этого… Тиля Уленшпигеля решили поиграть, – с умным видом пояснил Васьков.

– В смысле, в Вильгельма Телля? – догадался Рубинов.

– Да один хер! Тут весь прикол вот в чем: надо кому-нибудь на голову мишень установить и выстрелить так, чтобы не в голову, а точненько в мишень.

Что характерно – попасть следует с первого раза.

– И что? Попал ты с первого раза? – Анатолий Никодимович сразу вспомнил, что выстрелов было три.

– С первого раза – нет. Но если бы у меня волына с глушаком была – тогда бы точно попал. – Подняв рюмку, Владимир Павлович выпил залпом и, поморщившись, принялся осматривать стол в поисках закуски.

– Почему это с глушителем ты бы точно попал? – искренне удивился Анатолий Никодимович.

– Потому что тогда бы тебя не разбудил… У меня ж в обойме «табеля» еще пять патронов осталось!

На распухшем языке Рубинова некстати завертелась мерзкая казенная фразочка «моральное разложение». Со стороны Владимира Павловича это было минимум бестактно – втягивать гостя и своего старинного друга во весь этот жуткий бардак со стрельбой по шлюхам. Ситуация выглядела предельно скользкой. Ведь неизвестно, что происходило в этой комнате, пока сам Анатолий Никодимович спал, кто все это мог видеть и кому в перспективе настучать.

Да и рубиновского помощника, подполковника Слижевского, нигде не наблюдалось, и это беспокоило больше всего.

– Меня, Вова, подставляешь, – вздохнул тыловой генерал. – Неужели сам не можешь понять? И вообще – сколько тебе говорить, что в пьяном виде оружие в руки брать нельзя! И вообще – развел тут бардак…

– Да ладно, Толя, – отмахнулся Васьков.