Твоя очередь умереть

 – Ну зачем тебе мои проблемы? Сам-то чем занимаешься?

– Да вот, приблуду чиню, – кивнул Угрюмый на экскурсионную «Венецию». – Не фурычит, зараза. Я тут, типа, механиком работаю. Акционерное общество «Глухая тетеря». – Угрюмый раскатисто расхохотался. – На зоне, конечно, все пучком, но как-то стремно туда возвращаться, вот и приходится… Слушай, может, чекалдыкнем? – Угрюмый глянул на ручные часы. – Я через пару часиков освобожусь. Тут в порту кишкодром толковый, посидим, за жизнь побухтим, ты как, а?

– В другой раз, Угрюмый, – улыбнулся Максим.

 – Ей-богу, дела сегодня. Я зайду к тебе, я же знаю теперь, где ты работаешь.

– Слушай, а у тебя фарш канает? – не унимался приятель – он отличался умом и наблюдательностью. – Так давай я тебе подкину. – Он полез в оттопыренный карман. – Бабла, конечно, вилами не гребу, но пока все чики-чики…

– Угрюмый, уймись. Все в порядке с наличностью.

– Ну, как знаешь, – обиженно надулся приятель. – Если что, обращайся, Максимка.

Он хотел еще что-то добавить, но на корме «Венеции» объявился мужик в комбинезоне, увешанный мотками проводов.

Принялся ругаться – где его напарник, чего он там застыл, как писающий мальчик?

– Опять палкана раззявил… – процедил Угрюмый и сплюнул на настил. – Дам ему когда-нибудь в паяльник… – Он снова пристально воззрился на приятеля: – Слушай, Максимка. – Он помялся. – Ты бы не парился так, я же вижу, как тебе хреново. Люди косяка дают, за нафталин всё напоминает, Аленка, поди, неласкова с тобой… Ты, в принципе, искупил, больше червонца на зоне оттоптал, чего уж теперь, ведь нужно жизнь устраивать.

Да и вина твоя… ведь ты же не по злому умыслу это сотворил, верно? Давай, в натуре, завтра пересечемся, обмозгуем твои проблемы? Ведь я со всей душой, Максим.

– Посмотрим, – улыбнулся Максим и пожал протянутую руку. – Топай, Угрюмый, работа не волк, я все понимаю…

– Каверин Максим Викторович? – ахнуло в спину, когда он выбрался с набережной у гостиницы «Саванна» и собрался пересечь Морской бульвар.

Сердце тревожно екнуло. Он покосился через плечо. Депрессивная картина. Полицейский «бобик» у тротуара, трое в мышином. Один поглаживал дубинку, другой наручники, третий постукивал по затворной раме висящего на плече автомата. Словно и не курорт.

Отпираться было бессмысленно, Максим кивнул.

– Вам придется проехать с нами, – зевнул коп.

Спорить тоже не хотелось. Максим безропотно пригнул голову и пролез в разверзшееся чрево зарешеченного «обезьянника».