Очарованная вдова

Ты сильно расстроилась бы. Да и мужскую солидарность еще никто не отменял.

У Анны заныло сердце. Снова получалось так, что до гибели Володи она жила словно слепой котенок, запертый в маленькой каморке. Лишь сейчас глаза ее стали раскрываться, и оказывалось, что мир вокруг совсем не такой, как ей представлялось еще недавно.

Резван посоветовал Анне выполнить требования Евгении Самары, отдать ей половину всех активов и бизнеса покойного шансонье.

– Это же его ребенок. В нем течет Володина кровь. Блондинка, о которой ты говоришь, сама вряд ли сможет обеспечить малышу достойную жизнь.

Пускай она хоть трижды хамка и нахалка, но мальчик-то здесь при чем? Я думаю, что ради него ты могла бы и согласиться на условия этой девки. Ведь если ты ей не поможешь, то скандал и прочее вполне переживешь. А вот как ты справишься с угрызениями совести, это еще очень большой вопрос, – приняв облик эдакого мудрого старца, рассуждал Алиев.

Вдова пока не была готова принять окончательное решение по этому вопросу. Сомнения продолжали глодать ее изнутри.

Настроение у Анны было таким, что хоть в петлю лезь. Она не знала, с кем еще можно поговорить, чтобы получить если не дельный совет, то хотя бы призрачное успокоение.

Однажды вечером, когда на нее накатила очередная волна уныния и безысходности, вдова села за руль джипа и укатила из дому. Она не собиралась топить свою меланхолию в стакане с виски либо лечить ее встряской в каком-нибудь модном элитном ночном клубе.

Анна направилась на Троекуровское кладбище.

Ее влекло непреодолимое желание побыть одной на могиле единственного любимого человека, который безвозвратно ушел в мир иной. Он наверняка не допустил бы всего этого сумасшествия, которое творилось теперь вокруг нее. По пути она вспоминала прекраснейшие моменты, связанные с Володей, улыбалась и плакала. Все ее эмоции перемешались, а нервы были стянуты в тугой клубок.

Вдова помнила, где находится могила покойного мужа. Перекрестившись, она миновала ворота кладбища и побрела по аллейке мимо крестов и памятников.

Шла она достаточно медленно, словно подчеркивала тем самым, что бег и суета нашего бренного мира остались там, за кладбищенскими воротами.

Ее пульс с каждым шагом учащался. Женщина не только слышала, как бьется в груди сердце, но и чувствовала, как каждый удар отдавался в висках. Ощущение было не из приятных. Ее ноги невольно стали подкашиваться, а в глазах, будто стоп-кадры документального фильма, возникали картинки дня похорон.