Военторг. Министерство наживы

 – Я всего лишь состоявшаяся стерва, – а затем как-то почти по-ребячески она обратилась к Дугину: – Инструктаж я уже получила. Можно, пока вы с Андреем поговорите, я пейзажами полюбуюсь? В подзорную трубу можно много интересного увидеть.

– Любуйся, – разрешил Павел Игнатьевич.

Лора поднялась, скрипнув плетеным креслом, припала глазом к окуляру трубы, повела ее вдоль пляжа.

Пейзаж с балкона открывался великолепный. Море, изборожденное белыми бурунчиками волн, горбы дюн, аккуратные особняки в зелени.

– Никогда не думал, что у нашей организации есть оперативная вилла в Паланге, – сказал Ларин.

 – Вроде бы мы на территории Литвы не работаем.

– Это не оперативная вилла, а моя личная, – усмехнулся Дугин. – Оформлена, конечно же, не на меня, а на дальнего родственника. Ну, как это и положено у коррупционеров.

– Не понял, – прищурился Ларин. – Вы шутите, Павел Игнатьевич?

– Я серьезен, как никогда, – пожал плечами Дугин. – Конспирация в нашем деле – главная составляющая. Если я стану жить, как говорится, на одну зарплату, то буду в своем главке выглядеть «белой вороной».

Так до нашей организации быстро докопаются. Потому и приходится «подворовывать», чтобы стать таким, как все, раствориться в массе высокопоставленных силовиков. Пришлось себе виллу купить на берегу Балтики. Ну, а Лора при отъезде чудесно сыграла для моего начальства роль молодой любовницы.

– Однако… дожились, грани добра и зла размываются, – покачал головой Андрей.

– Это не самые страшные жертвы, на которые приходится идти ради борьбы с коррупцией.

А насчет граней, то четко их никогда не существовало и не существует, Андрей. Береговая линия, она только на карте четко прорисована. А на самом деле волны набегают, уходят назад. Продвигаются и отступают приливы. Вот и пойми, где кончается суша и начинается море. Кстати, о море, – тон, каким говорил Дугин, моментально сменился с философского на деловой. – Ты в курсе насчет крушения сторожевого корабля «Бесстрашный» в Желтом море?

– В новостях по телевизору видел.

– На данный момент этого достаточно. Ты веришь в официальную версию?

– Столкновение с натовской субмариной? Это ахинея еще большая, чем с гибелью «Курска», – уверенно и без раздумий ответил Ларин. – Обычное кораблекрушение пытаются выдать за диверсию. Не понимаю, зачем? Жаль, что люди погибли. Но сбивать себе политический капитал на человеческой трагедии аморально.

– Насчет капитала, сколоченного на трагедиях, это ты в самую точку угодил.