Волчара выходит на след

Тогда он, остановив изображение в наиболее «читаемом» месте, максимально его увеличил и, подперев кулаком подбородок, замер в глубоком раздумье.

Обыкновенный заношенный армейский бушлат старого образца… Черная лыжная шапочка, натянутая на лицо… В руке – кондовый черный дипломат еще советского производства… Сазонову даже припомнился вдруг тот гулкий грохочущий звук, который, будучи пустой, издавала эта громоздкая штуковина при малейшем к ней прикосновении. Сам когда-то имел точно такой же… Короткие берцы на толстой литой подошве, какие сейчас таскает едва ли не каждый второй неимущий мужик… Ничего… Ни одной существенной зацепки… Но что же тогда по-прежнему держит у монитора? Какая выпадающая из поля зрения деталь мешает закончить пустопорожнее занятие?… И тут Сазонов наконец догадался обратить внимание на вшитые погончики.

И радостно хмыкнул от удовлетворения: «Ну как же я не дотукал-то сразу?! Вот эти же черные пятнышки – определенно следы от звездочек!.. И их… – по четыре на каждом погоне. А это значит, что он – капитан?.. Точно – капитан!.. Или был им когда-то?..»

Зацепка, конечно, была достаточно хиловатой, но Сазонов по опыту знал, что очень часто именно такая, на первый взгляд, пустяковая деталь и становится отправной точкой в раскрытии самых запутанных гиблых дел. Потому и отработать ее надо по полной программе. Буквально – от и до.

Андрей Степанович выбрался из-за стола. Подошел к двери, но, взявшись за дверную ручку, застыл в нерешительности, с удивлением обнаружив, что радостное возбуждение от счастливой «находки» уже бесследно растворилось, улеглось внутри.

И он неожиданно для самого себя, досадливо поморщившись, обронил вслух: «А все-таки ты, парень, лоханулся!»

БЕЛЬДИН

Выйдя из прокурорского кабинета, Алексей Константинович моментально растерял весь свой лоск. Он пошатнулся. Привалился плечом к стене. Мертвенная нездоровая бледность залила его лицо. С большим трудом, цепляясь за перила, на непослушных ватных ногах спустился по лестнице.

Вышел на крыльцо. Доковылял до машины.

Весь взмок, пока удалось с десятой попытки попасть ключом в замок автомобильной дверцы: руки, в полном смысле слова, крутило и ломало, как у эпилептика. Обессиленно бухнулся, рухнул на сиденье. Прикурил и тут же, выпучив глаза, зашелся в кашле, как чахоточный. От едкого дыма горящего фильтра болезненно резануло в горле, в легких. Выругался.