Время пришло

Группа захвата прибавила шаг, чертыхаясь, отдавливая друг другу пятки, омоновцы вкручивались по одному в тесный проход, топали дальше. С двух сторон возвышались кирпичные стены, ни одного выступа, ни одного окна. Поворот – и вновь глухие стены. Бегущий в авангарде заметил, как существо юркнуло влево, и возликовал:

– Парни, там закрытый двор! Мы в нем нариков в прошлом году брали! Теперь-то не уйдет! Он сам себя в западню завел!

Люди одобрительно гудели, нетерпеливо подталкивали бегущих впереди. Еще один поворот.

Проход расширялся, мерцал просторный двор, заваленный бесхозным хламом. Возвышались бетонные заборы, перемахнуть через которые было сложно даже цирковому акробату. Сквозной арочный проход, завершающийся свисающей над головой горизонтальной трубой, омоновцы по одному забежали в замкнутый двор, наполненный тишиной и покоем…

Они растерянно озирались – со всех сторон возвышались унылые стены, теряющие кладку и штукатурку, рослые конструкции бетонных ограждений. Пусто. Единственная дверь оказалась заваренной – в чем и убедился метнувшийся к ней боец.

Неуютно становилось омоновцам, головы кружились от беспрестанных вращений. Увидеть призрака, как выясняется, ерунда. По-настоящему становится не по себе, когда призрак исчезает…

– Смотрите, колодец! – обнаружил вдруг кто-то щербатую чугунную крышку в двух шагах от выхода из арки. Он бросился к ней, и остальные туда же. Опять колодец! А подбежав, обнаружили, что рядом с колодцем валяется груда тряпья, уж очень похожая на ту, в которой видели злоумышленника!

– А ну, навались! – скомандовал старший, и люди сгрудились вокруг люка, чтобы сдвинуть крышку.

Все, очевидно, подумали об одном: люк уже был открыт, ждал своего героя, тот скинул тряпки, нырнул… а крышку за ним задвинул не кто иной, как дух святой…

– Мужики, кончайте тупить! – дошло до самого сообразительного. – Вы как это себе представляете? Он бы не успел! Мы же на пятки ему наступали! Прекращайте чудить, ей-богу! Серега, давай отбой, эту крышку уже лет десять никто не поднимал!

Но омоновцы продолжали кряхтеть, тужиться.

Уж коли взялся за гуж, так раззудись, плечо…

Самый сообразительный ворочал извилинами. Он не мыслил столь прямолинейно, как товарищи, мог позволить себе простор фантазии. Злоумышленник точно побежал сюда. Но во дворе его нет – за разбросанными поддонами и чугунными болванками трудно спрятаться взрослому человеку. Труба тянулась вдоль стены, слегка свисая под аркой, когда они забежали на «оперативный простор».