Волчата голодны всегда

Тем временем на трибуну поднялся молодой парень с конопатым лицом. Георгий вспомнил его. Это был один из парней, с которыми он подрался, выручая того старика.

– Насилие – вот что пытаются применить вместо положенного воспитания родители, – начал обличительную речь конопатый. – Меня мой отец бил за любую провинность. Всю злобу, что накапливалась у него в течение дня, он, приходя домой, изливал на меня. Его уволят с работы – он придет домой и начинает меня бить. Устроился на новое место, а там задержали зарплату – мне опять достаются побои.

– Нет! – хором понеслось из зала.

– Вот и я не смог и однажды проломил ему череп домкратом! – Он произнес это с гордостью, словно речь шла о его спортивной победе на крупном соревновании.

Зал ответил неистовым ликованием.

– Знаю я этого урода, – раздался опять голос Фролова. – Отца своего прибил, ублюдок, а теперь в омсовской банде разбойничает.

Из-за рева толпы его, кроме Георгия, никто не услышал, и это наверняка сохранило капитану немало здоровья.

– Я должен поблагодарить председателя молодежного фонда, Николая Малахитова, за то, что он лично принял участие в моей ситуации и не допустил, чтобы меня привлекли к уголовной ответственности. В результате я был оправдан. – Он опять повернулся к залу: – А теперь я свободен, независим. У меня есть деньги, и я живу в свое удовольствие.

Зал одобрительно взревел, пустив к трибуне алкогольную волну запахов. Конопатого на трибуне сменила девушка лет пятнадцати. По ее блестящим глазам и замедленной пластике было видно, что она уже изрядно напилась.

– Мама, говорят, самое ценное, что есть в жизни, – без каких-либо вступлений начала малолетка, – только не для меня. Меня моя родная мать положила в постель к своему собутыльнику, когда мне было десять лет!

Анжела вздрогнула, услышав такое откровение девушки, невольно вспомнив своего отчима, который не давал ей прохода, и свою мать, которая встала на его сторону.

– Больше четырех лет моя мать продавала меня взрослым мужикам за деньги или за спиртное. И стала для меня не матерью, а мамкой-сутенершей. Я уже хотела вены вскрыть, но узнала про отряд молодежной самообороны, пришла в его штаб, и все в один миг изменилось. Сейчас я избавилась от ее кабалы и от нее самой раз и навсегда.