Я пришел, чтобы судить

 – И опыт кое-какой есть, включая и боевой.

– Спецназ какой-нибудь? – пренебрежительно хмыкнул Рекунов. – Ну, смотри, тебе Кулевец должен был ситуацию объяснить, чтобы я тут время не тратил. Твоя задача прикрыть мою дочь от возможных угроз. Х… его знает, этого урода, что там у него на уме. Твои там разбираются, а жить надо сейчас. В общем, не думаю, что кто-нибудь рискнет нажить себе такие неприятности, но в жизни, парень, бывает всякое. Взбрендит ему похитить Ольгу, а потом меня шантажировать, вот и попляшете потом.

– Из дома ей выходить разрешено? – стал задавать Антон вопросы по существу.

– Ну-у, как бы нежелательно, конечно, – нахмурился Рекунов, – но, с другой стороны, особых причин до такой степени всего бояться тоже вроде бы нет. Я, конечно, рекомендовал ей посидеть дома. Пусть подружек лучше к себе приглашает, вечеринки там всякие устраивают.

– Понятно, – не сдержал усмешки Антон.

Ему очень хотелось прямо спросить: ты, дорогой папаша, не можешь справиться со своей дочерью, или опасность настолько мала, что ты не видишь необходимости ограничивать ее свободу? А телохранитель тебе нужен, чтобы свою значимость подчеркнуть.

Правда, он почти дословно предполагал, что услышит в ответ. И, наверное, не только он, а еще и Кулевец.

– А раз понятно, тогда вперед. Я сейчас позвоню домой, что ты приедешь. И повнимательнее там.

Последнее было произнесено с такой обреченностью, с таким недоверием, что у мэра даже лицо скривилось. Антона это заело, хотя в глубине души он понимал, что это просто такой тип людей, которые во всех видят неумех и считают, что вокруг никто ни в чем не разбирается.

Естественно, самих себя эти люди причисляют чуть ли не к гениям, спасителям России или в крайнем случае собственного города. И самое обидное, что они признания своих заслуг требуют материального. Или не требуют, но полагают. И берут самостоятельно.

– Не волнуйтесь, – как можно тверже и холоднее сказал Антон. – Мне в людей стрелять приходилось.

Понадобится, буду стрелять еще. А если надо, и собой закрою. Это работа. – Он четко повернулся и вышел из кабинета, злясь на себя. Вот приспичило роль разыгрывать. Как мальчишка, хорохорился! Пора уже привыкать, что начальники вот такие и бывают.

До дома Рекунова от администрации пешком было всего минут сорок, причем неторопливым шагом. Городок вообще имел площадь едва ли больше двадцати квадратных километров. Пройти его из конца в конец можно за час.