Золотой грех

Можно только ломать сухие ветви стоящих деревьев. Для того чтобы ночью спокойно спать в тепле и безопасности, нужны сухие стволы. Они долго будут гореть и отдавать тепло. Между такими стволами можно спокойно спать, хотя ночью температура падает в тайге очень низко. И зверь не подойдет.

Но топора у Ивана не было и ножовки тоже не было. И оставался у него единственный выход – украсть. Не столько сложно, сколько опасно. Он должен пойти в деревню и украсть хоть какой-то инструмент, но при этом не должен попасться хоть кому-то на глаза.

Иван покрутился и почесал затылок. Ему ведь еще и костер бросать нельзя. Второй раз разжечь его будет нечем. Как в каменном веке. Хоть корзинку с углями таскай с собой по лесу. Камни! Камней тут много! И он, вооружившись толстой веткой, стал выковыривать из травы валуны размером со свою голову. Минут через тридцать Иван сложил из них круг высотой сантиметров в тридцать или сорок. Вот и очаг. Если он прогорит до конца, то под толстым слоем пепла все равно останется достаточный жар, чтобы воспламенить трут.

Правда, трута нет. Другие птичьи гнезда очень высоко, и ему не забраться туда. Влажная вата из его фуфайки будет только дымить и не загорится.

И тут Ивану на глаза попался гриб-трутовик на стволе соседней березы. Как же это он забыл! Он камнем отбил гриб, разыскал под ногами свою драгоценную ржавую железную пластину и принялся срезать у гриба нижнюю мягкую кожу. Без ножа эта работа заняла у него много времени, но зато он получил то, что хотел. Пленка была толстой и мягкой, как кусок кожи.

Положив ее на ствол дерева, Иван стал отбивать палкой пленку до мягкого состояния.

Теперь самое главное. Он развел в своем выложенном камнями очаге большой костер, навалив сверху побольше толстых сухих веток. Потом, воткнув две палки неподалеку, укрепил на них отбитую пленку трутовика. Когда она высохнет, получится отличный трут. И загораться будет легко, и затушить его будет сложно. Еще раз скептически осмотрев свой лагерь, Иван двинулся в сторону деревни.

Главное – успеть вернуться до темноты.

Он шел быстро, хотя давалась ему ходьба с трудом. Он за эти дни совсем окоченел, суставы застыли и чуть ли не скрипели при ходьбе. Все тело болело, и в нем почти все время ощущался озноб. Сказывалось еще и полуголодное существование. В силки не попадалась птица, грибами до отвала не наешься, а к змеям Иван испытывал стойкое отвращение, хотя понимал, что в его положении – это единственная доступная сытная и содержательная еда.