Афанасий Никитин: Время сильных людей

Канаты пеньковые, воск свечной, ткани пару отрезов, чуть не дрова березовые. Но продавал их с такой выгодой, что все диву давались. Мишка всегда возвращался в дорогих заграничных платьях, с полными золота кошелями и сумами, набитыми всякими диковинами, которые сбывал кому-то за огромные деньги и становился еще богаче. Многие, в том числе и Афанасий, пытались набиться к нему в товарищи, да не принимал он никого. Один ходил. И разбойников не боялся. Все это пронеслось в голове купца, пока каблуки модных сапожек стучали по лестнице.

Дверь распахнулась, и Мишка стремительно шагнул в горницу, с порога облапил едва успевшего подняться с лавки Афанасия. Отстранился, внимательно посмотрел на друга.

– Экий ты, Афоня, какой стал, – ляпнул он вместо приветствия. – В три обхвата.

– Да это… Здравствуй, – промямлил все еще ошарашенный Афанасий, потирая живот. – Отобедать не желаешь? Подадут скоро.

– А мы с тобой года полтора уж, почитай, не видались? – продолжал, не слушая его, Михаил.

– Да, почитай, два с половиной.

Ты на торг, я на торг, – проговорил Афанасий.

– Ну ничего, теперь вот вернулся, свиделись, – хлопнул Михаил Афанасия по округлому плечу.

– Так отобедать-то не желаешь?

– Отчего ж не желать – желаю, – захохотал Мишка. – Глядишь, и мне на пользу будет. – Он похлопал Афанасия по отросшему животу. – А то отощал в дороге.

– Где бывал-то, из дальних ли краев путь держишь? – вежливо поинтересовался Афанасий.

– Ой, Афоня, и не спрашивай. Где только не побывал, чего только не повидал.

И на Туретчине был, и у мавров, и у гишпанцев с италийцами, и у хранцузов, и у германцев, все земли, почитай, прошел. Там такое творится! Специальные места придумали, где не как на рынке живым товаром обмениваются да за деньги, а бумагами ценными[7 - Название «биржа» стали официально использовать только с 30-х гг. XIV в.].

– Это как?

– Вот приходишь ты на рынок, а там тюки шерсти. Штук двадцать. Ты их купи и волоки домой, как хошь. Напрягайся. А в место особое приходишь – там никакого товара нет, у людей бумажки только на руках, расписки называются, на которых помечено: «тюки шерсти, два десятка».

Они стоят денег. Ты такую покупаешь и домой идешь, а потом тебе привозят. Или на другую такую сменять можешь, где написано: «шкурки соболей, пять штук».

– Что ж за ерунда такая? Бумажка. Кто ей поверит? Да и подделать можно.

– Да вовсе не ерунда. Просто так бумажку ту не подделаешь, придумали умные люди, как защититься, а выгода может быть немалая.