Афанасий Никитин: Время сильных людей

Староста, бурча что-то под нос, принялся выбирать из бороды стрелки рубленой капусты.

– Ну, как там оно? – спросил Афанасий Михаила, пытавшегося разглядеть что-то сквозь слюдяное окошечко, высотой и узостью более походящее на крепостную бойницу.

– Да вроде вынесли товар да у крыльца положили. Не знаю, весь ли.

– А ты не считал, пред тем как пошли?

– Не. На ум не пришло.

– И мне не пришло, – покачал головой Афанасий. – Будем надеяться, что жисть воеводы своего они ценят выше, чем мягкой рухляди мешок.

 – Он тяжело глянул на старосту. – Коль уж так виноваты вы перед нами, то вели своим людям еще и снеди нам заготовить. Чтоб до Астрахани на дюжину едоков знатных хватило.

– А как же… – начал было Михаил.

Афанасий подошел к оконцу без рамы и хрястнул кулаком. Осколки слюды полетели вниз, осыпая дождем толпившихся внизу, те отскочили от неожиданности. Взяв старосту за ворот, купец подтащил его к проему и высунул харей в проем:

– Командуй, пес. Если не хочешь, чтоб голова там осталось, а все остальное тут.

– Мяса принесите, того, что с вчерашней коровы нарезали. Да хлебов, да огурцов и лука… – краснея от натуги и унижения, закричал староста, кривя стиснутое границами окна лицо.

– На телегу грузят пусть, – вполголоса подсказал Афанасий. – И добро туда же сложат.

– …погрузите на телегу, вместе со скарбом…

– И отгоняют к воротам. Да больше четырех мужиков пускай не ходят.

– …и к воротам гоните. Сашко пойдет, Гаврила, Андрей и Мышата…

– Остальные по домам, – командовал от имени старосты Афанасий.

 – И чтоб носу на улицу не казали.

– …остальным дома закрыться и тихо сидеть, пока я не вернусь.

– Экий ты прыткий: «не вернусь», – развеселился Афанасий, чуть придавив старосту.

Тот крякнул, но смолчал.

– А не обманут? – спросил Михаил. – Мы отправимся, а они за нами следом и подкараулят на тропе? Вон, и темнеет уже, так им даже сподручнее.

– Непременно обманут, – сказал Афанасий, оттаскивая старосту от окна.

 – Но на их хитрость мы свою хитрость учиним.

Он достал из сапога короткий, но острый даже на вид нож. Снял кушак и примотал свою руку к шее старосты так, чтоб острие смотрело обомлевшему мужику точно в кадык.

– Ну вот, – полюбовался он делом рук своих. – Теперь, ежели что, ежели прыгнут из кустов али стрелять надумают, ты первым покойничком станешь. Так что людям твоим надо птиц ночных разгонять и ветки с дороги убирать, чтоб я не оступился нечаянно.