Булат

И вода на диво теплая, почти не чувствуется.

Да эдак он черт-те куда уплывет от персов этих. Даже до моря-окияна добраться сможет, ведь любая река туда впадает. Только бы зверюг тех хвостатых, что у стен дворца Ханумана его чуть на зуб не спробовали, не повстречать. Они в воде князья великие, от них на таком бревнышке не уплыть. Ну да пока не видно, можно и…

О том, что можно, он подумать не успел. Дерево неожиданно остановилось и начало принимать свое природное положение – корнями вниз, ветвями наверх. Одна из особо толстых веток подцепила купца за рубаху, потянула за собой, затаскивая в крону.

Прежде чем он успел понять, что за чудо такое приключилось, дерево поднялось вертикально и ухнуло вниз в затяжным падении.

Водопад!!!

Вымытое за долгие годы падающей водой озеро у подножия водопада целиком приняло дерево с висящим на нем Афанасием. Пронизанная столбами солнечного света вода затормозила падение, и в дно корни стукнулись уже на излете. Только поэтому острые ветви не проткнули купца насквозь, однако досталось ему немало.

Ребра хрустнули, отдавая в многострадальный бок. Вся грудь покрылась неглубокими рваными ранками. Хрипя и отплевываясь, он всплыл вместе с деревом, покрутился и так и сяк, отцепляя рубаху от пробивших ее сучков. Опираясь на ствол, поднял голову над водой.

Водопад был не очень высокий, саженей четыре-пять в высоту, и почти не шумный, оттого-то и не заметил его Афанасий вовремя. Озеро под ним тоже невелико, саженей пятнадцать, много двадцать в поперечнике.

А вытекал из того озера лишь ручеек, что с места можно перепрыгнуть. Видать, был и еще один водосток, но это значения уже не имело. Дерево все равно не проплывет по ручейку, а значит, нужно менять способ передвижения.

Афанасий оттолкнулся от послужившего ему верой и правдой ствола, в три несильных гребка проплыл отделяющее его от берега расстояние. Выбрался на сухое, цепляясь за обильно растущую по краю траву и рухнул в нее, вконец обессиленный. Полежал минут двадцать, перевернулся на спину, уставившись на барашки облаков в синем небе.

Выскреб из бороды речную тину. Вздохнув полной грудью, закинул руки за голову.

А жизнь-то, оказывается, прекрасна и удивительна. Погода чудесная, работорговцы нерасторопны, а бок не болит впервые за долгое время. И ни от кого не надо удирать. Вот оно как переживания-то помогают осознать ценность спокойствия и простых человеческих радостей.

Належавшись вдоволь, он сел, отжал рукава давно потерявшей цвет рубахи.