Булат

Одежду подобающую подберем. Если захочешь, гурий прекраснотелых предоставим в любых количествах. Какой ты худой стал! – удивился Мехмет, ощупывая тело Афанасия сквозь едва прикрывающую его рванину. – И поесть чего-нибудь, естественно.

– Спасибо, друг дорогой, – выдохнул Афанасий. Голова его закружилась, ноги подкосились.

– М-да, – Мехмет поддержал друга за плечо. – С гуриями повременим. Полежать тебе надо. Отдохнуть. А это что? – он посмотрел на заскорузлое пятно на одежде Афанасия. – Ты ранен никак?

– Есть немного, достал ворог один заморский.

Да зажило уже почти.

– Да уж вижу, как зажило. Гноем все сочится. Вонища. Оттого и жар у тебя, и слабость. Ничего, лекарь у меня есть хороший, чуть не перерубленных от плеча до пояса на ноги ставил.

– Слава Богу, не дошло до этого, – улыбнулся Афанасий. – Ну, куда идти лежать-то?

– Пойдем. Да гордись, сам визирь на руках понесет, – засмеялся Мехмет, вновь подставляя плечо.

Поддерживаемый им Афанасий, прихрамывая, проделал обратный путь до парадного крыльца.

Во дворе переминалась свита, конников человек двадцать да арбы с поклажей, не зная, что делать. То ли дожидаться, когда снова двигать в поход, то ли уже отдыхать наконец? Без приказа визиря никто не отваживался хотя бы слезть с коня. Только особо смелые воины расстегнули ремешки островерхих шлемов да ослабили завязки коротких плащей.

Мехмет взмахнул рукой – отдыхайте мол, сам же повел Афанасия к ступеням. Ушлый конюх подскочил с другой стороны, поднырнул под мышку, повлек вверх.

Сильный дедуля, подумал Афанасий, чувствуя, как перекатываются под одеждой старичка маленькие, но словно вырезанные из дерева мускулы.

На верхней площадке они немного задержались, пока нерасторопные стражники открывали ворота. Мехмет ничего не сказал, только зыркнул недобро. Кто бы другой мог от таких взглядов и со страху помереть, но стражники как-то вроде даже и не заметили вспыхнувшей в черных глазах визиря ярости.

Правда, что ль, гашишем так злоупотребили? А вдруг опоены чем? Афанасий по простоте душевной хотел указать на это другу, но старикашка споткнулся, его локоть пребольно врезался купцу в ребра чуть повыше раны. Купец скрипнул зубами от боли, мысли его сбились.

Темным, без окон, коридором они прошли в светлую комнату – с окнами, но без рам, только с кисейными занавесками. Там сидели на подушках несколько скучающих молодых людей с тигриной статью.