Булат

Господи, за что ж ты меня так, взмолился Афанасий, чувствуя, как горячий воздух разрывает уставшие за день легкие. Помоги, не дай пропасть.

Улица полого свернула и неожиданно кончилась. Как река впадающая в озеро, плавно перетекла в небольшую площадь, ту самую, на которой собирали рекрутов. Афанасий с разгону налетел на двух дюжих воинов, которые заламывали руки какому-то бедолаге. Тот визжал, извивался ужом, молил о пощаде и одновременно угрожал. По лицу его катились крупные слезы, мешаясь с кровавыми соплями, текущими из разбитого носа.

Воины оглянулись на растрепанного, запыхавшегося купца. Один вопросительно выгнул тонкую ниточку черной брови, второй, отпустив руку несчастного, потянулся за кинжалом.

– Где у вас тут в солдаты записывают? – хрипло выдохнул Афанасий.

– Да вон, иди в круг, садись, – почти ласково произнес один. – Считай, что стал солдатом великого Хорасана.

Второй глянул на купца сурово, не убирая руки с рукояти кинжала. Бедолага поднял разбитую голову с заплывшим глазом и недоумевающе воззрился на странного человека, самолично сующего голову в петлю.

Афанасий кивнул и пошел в круг. Стоящие вокруг солдаты беспрепятственно его пропустили. Вконец обессиленный купец опустился на утоптанную землю, следом грохнулся бедолага, коего солдаты забросили в тот же круг.

На площадь вылетели запыхавшиеся стражники во главе с распалившимся юнцом. Дико вращая глазами, он нашел взглядом Афанасия и кинулся к нему, не обращая ни на кого внимания. Подлетел, схватил за рукав, потянул из круга, занес рукоять сабли, целя в шею.

На его запястье сомкнулись могучие пальцы одного из воинов.

– Как смеешь ты поднимать руку на воина армии великого Мелика-ат-туджара?! – пророкотало над ухом.

– Он не подчинился приказу десятника городской стражи! – взвизгнул юнец.

– Воин не обязан подчиняться сторожу.

– Да как ты… Да мы тебя… – десятник оглянулся на городских стражников, переминающихся с ноги на ногу в безопасном отдалении. Было видно, что они – престарелые, пузатые, не хотят связываться с молодыми статными воинами действующей армии.

– Что вы меня? – вопросительно склонил голову воин, на лице его появилось издевательски ласковое выражение. Еще несколько воинов приблизились, поигрывая булавами и ножнами сабель.

– Ничего, – буркнул юнец, поняв, что ничего ему тут не светит. С трудом вырвал руку из железных пальцев воина и, развернувшись на каблуках, пошел к своим. Те, поняв, что стычки удалось избежать, выдохнули облегченно.