Дело черного мага. Книга 2

Все они, как коршуны, внимательно наблюдали за “чужим”, загулявшим незнакомцем. Он был для них словно приглашением на долгожданный пир, обещанием зеленых, хрустящих купюр, на которые можно купить дозу героина или шарик с гелем “Аместрис”.

Вдруг бетонные трущобы, покрытые коркой грязи и краски от самых разнообразных надписей, осветила яркая вспышка. Она на миг выхватила лицо человека, но коршуны смогли разобрать лишь одно – ярко-голубые глаза и темный белок, и, черт возьми, эти глаза были ужасны.

Ужасны своим ледяным спокойствием и некоей решимостью. Такие глаза могли принадлежать только одному – убийце. Человеку, нет – существу, за свой век погубившему немало жизней.

Когда грянул гром и на разбитый асфальт рухнули первые капли теплого дождя, за человеком в плаще уже никто не следил. Сброд никогда не лез на готового к прыжку льва, они лишь забирали с улиц падаль, доставшуюся от более крупных хищников.

Человек остановился и поднял голову.

Его до того черные, что даже теряющиеся в ночной мгле волосы мигом слетели с лица.

Незнакомец любил этот дождь.

За свою жизнь он побывал во многих местах, пройдя путь от северных пустошей России и до южных джунглей Африки, но здешний дождь любил больше всех других. Эти теплые, крупные капли словно пытались смыть с людей всю грязь и всю чернь. Да, бесспорно, на Острове Магов шли хорошие дожди.

Накрыв сверток краем плаща, мужчина пошел дальше. Чужак свернул на углу Сэнт-гарден-грейвярд, обогнул проржавевшую решетку кладбищенского забора, где начиналась стройка церкви, и остановился напротив пустыря.

В самом центре поля стоял старый четырехэтажный дом.

Старый, обветшалый, с давно уже облупившейся краской на оконных рамах и даже по виду скрипучим крыльцом, он не казался чем-то необычным или удивительным.

Для Хай-гардена в век, когда строились огромные небоскребы, подобные здания уже давно стали обыденностью, и на них никто не обращал внимания.

Так же никому и дела не было до того, что единственный приют района расположился практически вплотную к кладбищу. Напротив, многие считали подобное довольно ироничным.

Мужчина, подняв повыше воротник и накрыв сверток краем плаща, двинулся к входу. На небе то и дело сверкали молнии, гремел гром, заставляя дрожать старые стекла. Иногда там, по ту сторону от трещавшей и местами треснувшей слюды, зажигались свечные огоньки, но тут же гасли.