Дело черного мага. Книга 2

– А пошло оно! – Отмахнувшись, мадам вернулась к книге.

– …Сегодня, в ночь с третьего на четвертое июня, войска ООР смогли разрушить последнее логово АНЭ, поддерживавших нашествие монстров. Победа, господа, победа! Война магов окончена!

Мужчина несколько отстраненно отметил про себя, что закончилась почти трехлетняя война, унесшая жизни многих миллионов человек и сотни тысяч магов.

Так сказать, спираль истории прошла через тот виток, когда Magic lense создали вихрь магии, обрушившийся на мир. Ну или его создали люди, массово поверившие в волшебство.

Впрочем, это уже вопрос к теологам.

– Значит, завтра выходной, – пробубнила управительница. – Одно дерьмово: маги возвращаются. С ними это место даже по сравнению с задницей падшего будет ощущаться как самый настоящий рай.

Не поняв смысла собственного каламбура, женщина сделала длинный росчерк и развернула книгу к мужчине.

– Александр, – произнес чужак. – Александр Думский.

– Что?

Мужчина вновь посмотрел на, видимо, заблудившуюся книгу, раз уж она здесь оказалась, выглядывающая из одной из многочисленных коробок, и повторил:

– Имя, – сказал он, разглядывая обложку с мушкетером.

Управительница пожала плечами, демонстрируя полное безразличие к происходящему в целом и выбору в частности. Мадам споро нашкрябала в графе имя, навсегда запечатлев в книге безалаберный почерк, даром переводящий черные, чуть блестящие чернила.

С очередной вспышкой мужчина зашелся страшным кашлем. Мокрый, задыхающийся, несколько пугающий – вот какой кашель терзал чужака.

– Э, да ты чахоточный! – отшатнулась управительница. Женщина, не сводя глаз с посетителя, сделала шаг назад и нашарила рукой бейсбольную биту. Стоило только некрасивым пальцам сомкнуться на рукояти, как хозяйка кинулась на больного. – Вали отсюда! Пошел! Пошел!

Сопровождая крики неловкими ударами, от которых увернулся бы и безногий инвалид, хозяйка погнала чужака к выходу.

Мужчина, не став искушать судьбу, пятился к двери, не сводя взгляда со свертка, так и оставшегося лежать на прилавке. Ребенок, распахнув свои глаза-блюдца, неотрывно смотрел на удаляющегося во тьму человека.

– Убирайся! Катись! – звучали крики.

Малыш не плакал.

Чужак улыбнулся.

Скрипнули старые петли, прозвенел медный колокольчик, и в приюте вновь повисла гнетущая, даже вязкая тишина.