Дело черного мага. Книга 3

– Не знаю, любимая, – покачал головой здоровяк. Сложно представить, что у такого вышибалы с уст мог сорваться столь нежный эпитет.

– Порно с сюжетом? – предположил Алекс и с ухмылкой закинул в рот еще несколько отвратных попкорин. – А можно вернуть арт-хаус, пожалуйста?

– Бери его. – Рыжая протянула амбалу камеру. От завала горизонта и резкого перехода композиции Алекса едва не вырвало. Хотя, возможно, это было все-таки связано с обстановкой в зале и попкорном со вкусом раздавленного прыща. – Беги. Я задержу его…

– Но…

Рыжая взмахнула рукой.

Экран обуяло пламя, а затем он погас.

Очередной щелчок – и снова два размытых сюжета.

– То есть даже не подрочить? – Алекс выругался и отложил попкорн на соседнее кресло. – Здесь, кстати, занято.

Сначала ничего не происходило, а затем в зале включился свет и погас экран.

Из тени, отбрасываемой рубкой, вышла старушка. Внешне простая, пожилая женщина, выгуливавшая на поводке воспитанного, спокойного питбуля.

Вот только глаза у нее были отнюдь не человеческие.

Да и даже не те, которые можно было бы отнести к представителю какой-нибудь разумной или не очень расы.

Черные.

Дешевый поэт сказал бы, что они чернее ночи.

Но нет.

Ни хрена.

Ночь, по сравнению с этими глазами, выглядела как ясный полуденный день.

Мрак – уже ближе и горячее. Именно что горячее. Потому как даже колодец бездонной Вселенной оказался бы жерлом вулкана по сравнению с глазами Судьи.

А именно им… ей… этим… нечто и являлась старушка.

Одна из Судий Теней.

А может, и все они вместе взятые. Кто знает, что там происходило в правящем органе темных. Древнем ковене, который существовал еще до того, как лжебог разделил свет и тьму на две половины.

– Здравствуй, Алекс.

– Оскорбляете, да? – скривился Дум. – Я тут, если что, помер. А вы мне здравствовать предлагаете. Даже для вас, Судья, это низко.

Старушка уселась рядом и прислонила к подлокотнику палку. Пес вился около ее ног, а Алекс с удивлением смотрел на лежавший у него в руках стакан с попкорном.

Казалось бы – что в этом такого.

Но стоит напомнить, что Дум находился в посмертии. В его посмертии. И Судья не имела здесь никакой власти. Ну или не должна была ее иметь.

И только что она нарушила этот непреложный закон, продемонстрировав обратное.

– Я не помню имен тех, с кем общалась дважды, Александр, – произнесла бабушка. Достав из кармана мандаринку, она принялась ее аккуратно чистить. – Мы же встречаемся с тобой в третий раз.