Колдун. Генезис

Через пять секунд у меня пересохло горло и стала зудеть кожа, следом по глазам резанула яркая вспышка и сознание унеслось в темное ничто.

Уже давно я не просыпался от боли, примерно с тех самых пор, как лекари решили подлатать меня после осады. Только меня никто не предупредил, что служивые костоправы относятся к наемникам еще хуже, чем к животным. Приоткрыв глаза, я увидел до омерзения белый потолок. Вот бывают такие, когда на одноцветном полотне нет ни следа хоть чего-нибудь, что разогнало бы искристо-снежную белизну.

Нетрудно догадаться, что лежу я в лазарете, и говорит об этом не столько потолок, сколько не самая удобная койка, куча бинтов на теле и тумбочка с бесчисленным количеством флаконов и бутылок. Интересно, они на мне эксперименты ставили или им просто лекарства девать некуда? Так пусть мне отдадут, уж я-то найду им применение.

Минут через пять я смог пошевелить рукой, еще через полчаса, кривясь и корчась, принял полусидящее положение. Ну, не все так плохо, торс и левая рука плотно обмотаны тугими бинтами, но это не страшно, парой шрамов меньше, парой шрамов больше.

Кто считает-то?

А вообще лазарет ничего так, длинное помещение с двадцатью койками, каждая огорожена ширмой. В окно бьет дневной свет, а через приоткрытые форточки слышно пение птиц. Если честно, то это прямо курорт какой-то. Откинувшись на подушку, я зевнул и завернулся в теплое одеяло. Так и бы пролежал все пять лет, отсыпаясь за все то, что упустил за прошедшие годы.

Скажу вам по секрету, сон в постели куда приятнее сна на холодной земле, когда ты разве что землянку не роешь, чтобы скрыться от пронизывающего ветра. Закрыв глаза, я расслабился и забылся.

– Как самочувствие?

Вскочив как ошпаренный, впрочем, тут же схватившись здоровой рукой за правый бок, я встретился взглядом со знакомым мне старичком с седыми полупрозрачными волосами, желтыми ногтями и ярко-голубыми глазами. Он все так же продолжал смотреть сквозь меня, и оттого становилось как-то неуютно.

– Нормально, – ответил я. – Что с остальными?

Старик чуть прищурился, отчего морщины в уголках глаз растянулись еще шире.

– Заботишься о своих одногруппниках?

– Да нет, – пожал я плечами. – Из вежливости спросил.

Заведующий кафедрой чертильного искусства, если его так можно назвать, чуть приподнял уголки губ, поднялся со стула, непонятно откуда здесь взявшегося, и отошел к окну.