Колдун. Путешествие на восток

 – Предположим, между спиной и скинкой есть хоть какая-то связь, но сабли-то зачем приплела?

– Ничего я не приплетала! – надулась Мия и, вздернув носик, отвернулась.

Боги! Вы слышите меня? Какую жертву вам надо принести, чтобы вы заставили меня забыть имперский и алиатский языки? Продолжая тяжко вздыхать, я вел за собой девушку, надеясь, что ее обида продлится дольше чем полчаса, потому как потом она снова начнет меня учить. А еще говорят, что все высокородные хорошо воспитаны. То, как она себя ведет, и близко к воспитанию не лежало.

Как же я ненавижу скулеж и нытье!

Солнце потихоньку клонилось к западу, стремясь поскорее спрятаться в волнах Закатного моря. Редкие лучи спешащего на покой светила падали на землю, проникая сквозь густой потолок листвы. Они походили на золотые столбы, щедро разливающие гордый металл по зеленому ковру. Можно было наблюдать, как мистично шелестит ветер, будто танцуя со светом. Он играет, дразнит его, то стремительно вороша кроны, создавая в лесу целое светопреставление, то затихает, скрывается где-то в небесной выси, давая солнцу возможность согреть живых существ.

Но вскоре, собрав свои немалые силы, ветер вновь устремляется к одной лишь ему известной цели, руководствуясь лишь ему известными причинами. Чем-то мне это напоминает Принцесску: избалованная девица, считающая, что раз уж она что-то знает, то это истина в последней инстанции и сомнению не подлежит. Чувствуется, что когда через полгода (даже представить сложно этот срок – полгода!) я от нее избавлюсь, то принесу немалые жертвы Харте, как минимум золотой для нее отыщу.

– Я устала. – Не прошло и часа, как это чудо снова завело свою шарманку. – Давай отдохнем.

– Нет, – буркнул я. – Нам осталось совсем немного. Скоро уже деревня, там отдохнешь.

Девушка дернула меня за рукав, и я повернулся к ней. О темные боги, вот только мокрых глаз мне не хватало.

– Ты час назад говорил то же самое, и два часа, и три тоже!

– Если бы ты чуть быстрее шевелила ногами, уже давно бы пришли, – откровенно соврал я и дернул веревку, возобновляя ходьбу.

– У меня ноги болят, я больше не могу идти, – жалобно проговорила алиатка.

– Скажи это моим выброшенным сапогам.

– Давай остановимся. А потом продолжим путь. Сам же говоришь, что деревня уже близко. Час-другой ничего не изменят.

– Нам нужно попасть туда до темноты. Иначе закроют ворота и не пустят, а если будем настаивать, то собак натравят или камнями закидают.