Сердце Дракона. Книга 12

Синий, холодный свет залил окрестности.

И на этот раз слова Хаджара были слышны даже уходящим в Ласкан оркам.

– Разорванное небо, – произнес Хаджар. И будто в ответ небо над его головой дрогнуло. Единый литой покров белого мрамора зимы вдруг задрожал и покрылся черными трещинами, сквозь которые проливалась тьма Вселенной. От одного лишь сосредоточия мыслей и энергии Хаджара вокруг него разливались волны эха, способного уничтожить зазевавшегося Повелителя. – Драконья буря.

Хаджар взмахнул клинком. Острием проведя по воздуху, он оставил на нем небольшую царапину.

Царапину, из которой внезапно вынырнул настоящий хозяин неба.

Три тысячи шагов длиной, четыреста шагов шириной. Правым крылом он накрыл Сухашим, а левым – приграничный стан орков. Его тело, сотворенное из меча, устремилось к небу. Его клыки и когти, созданные из белых молний зимнего ветра, сверкнули упавшими звездами.

А когда он врезался в белый покров зимнего свода, то рассек его так же легко, как теплый нож мягкое масло.

Не было ни взрыва, ни потока энергий, ни хлопка. Но в радиусе сорока километров перестал идти снег, а белое небо почернело. Засияли звезды и их царица луна.

– Он соединил волю с энергией, – прошептал все еще лежащий на земле Том. – Видят боги и демоны, он сделал это. Он получил силу, которой могут обладать лишь великие герои.

– Скорее, лишь те, кто обладает этой силой, могут стать великими героями, – поправила Аркемейя.

– Неважно, – отмахнулся бывший аристократ. – Хаджар теперь находится в совсем ином измерении силы.

Куда ближе к великому мечнику Оруну и ректору “Святого Неба”, чем к нам, простым адептам.

На этот раз Аркемейя промолчала. Благодаря Хельмеру, который и способствовал все эти годы ее стремительному развитию, она знала и о великих героях, и о том, что для прохождения испытания на это высочайшее из “званий” семи империй нужно было не только осознать волю, но и подчинить ее своему разуму.

Иными словами – слить воедино волю и энергию, сделав ее частью техник.

Увы, как этого достичь, Хельмер не объяснил. А те свитки, которые он отдал Аркемейе, содержали лишь смутные намеки, говорящие о зримом и незримом, душе и разуме, Реке Мира и пустоте, на самом деле являвшейся лишь отражением, которое сам адепт и создавал.

В общем, в той мути, что там была описана, Аркемейя могла найти разве что источник своей головной боли, но никак не способ стать сильнее.

Она еще раз посмотрела на Хаджара.