Сердце Дракона. Книга 14

С той лишь разницей, что глубина понимания меча со стороны Таш и Хаджара превышала все, на что были способны смертные мастера.

Меч Хаджара внезапно, вместо того чтобы оказаться перед его торсом, показался острием из-за затылка с седыми волосами. Это было сродни тому, как если бы мечник сам просил противника поразить его в грудь, живот, шею, да и вообще – любое место, куда только захочет неприятель.

Любой мечник с самого начала учит простую истину: самое безопасное место – находиться за мечом, а не перед ним.

Но…

Однажды в любом деле наступает тот момент, когда, достигнув мастерства, понимаешь, что любые законы и правила действительно написаны для того, чтобы их нарушали. Те, кто может себе это позволить. Кто понимает, когда непреложный обет становится обузой, а когда действительно несет в себе какой-то смысл.

Хаджар, протянув меч вдоль позвоночника, вдруг резко наклонился. Огромный, тяжелый ледяной клинок скользнул вдоль ало-черного лезвия, и их легкое касание издало что-то вроде мелодичной трели.

Как если бы пальцы влюбленного менестреля нежно коснулись струн ронг’жа.

Синие искры посыпались на одежду Хаджара, но им так и не было суждено их коснуться.

Хаджар, вновь совершая одну из прописных ошибок, отпустил рукоять, лишив свой меч всякой опоры, а себя – любого намека на защиту. Но все это лишь затем, чтобы легонько ударить по вершине рукояти – ее «яблоку».

Меч, вновь издавая легкую мелодию, пролетел вдоль спины наклонившегося Хаджара, после чего, не задев волос, пролетел вдоль них и лег в протянутую правую ладонь.

Хаджар не мог пройти сквозь атаку Таш. Крепкая и стойкая, как лед, но такая же быстрая и эфемерная, как дыхание, она не имела явных брешей.

Но как ветер и музыка могут обойти любую преграду, так же и стиль Хаджара. Он был медленным, даже казалось, будто мечник двигается не быстрее пера, брошенного в штиль на поверхность озера.

Но в то же время…

Поймав Алый Клинок, Хаджар крутанул им широкий полумесяц.

Разворачиваясь всем корпусом, в то же время занес меч над головой и, используя инерцию разворота и вес тела, обрушился в стремительном рубящем ударе.

Это был словно звонкий аккорд припева или же буря, пришедшая следом за штилем. И вот уже перо, брошенное на гладь озера, превратилось в ревущий горный поток, готовый смести все на своем пути.

И Хаджар не только следовал за этим потоком – он его создавал.