Сердце Дракона. Книга 5

– Но что это?

Парис подошел к камню и достал небольшую золотую чашу. Видимо, он так часто здесь бывал, что артефакт не вызвал у него особого трепета или восхищения.

– Камень души. С его помощью можно измерить талант человека. Не без погрешностей, конечно же, но на многих экзаменах используют именно его. Даже в легионы империи принимают только после подобной проверки.

– Я имею в виду, откуда его доставляют? Кто создает такие камни для империи?

– Ну уж точно не сами имперцы, – фыркнул Парис.

 – Даже если по их землям и бродят Повелители, то одной голой силой подобное великолепие не сотворишь.

– Повелители? – переспросил Хаджар.

Парис повернулся к нему и склонил голову набок.

– Ну не думал же ты, что Рыцарь духа – финишная черта пути развития.

Хаджар ничего не ответил. Если быть до конца откровенным, он считал, что после Рыцаря духа каким-нибудь безумно сложным и трудным методом человек, вернее – адепт, становится бессмертным.

О том, что есть следующая ступень “Повелитель”, он и не слышал никогда.

Демоны и боги… Вечерние Звезды!

Он еще раз посмотрел на камень и сглотнул. Как же велик был этот мир и как же далек путь развития!

– А теперь смотри. – Парис подошел к Хаджару. В левой руке золотая чаша, в правой длинная игла. – Сейчас я возьму немного твоей крови, смешаю со специальным раствором и плесну им на камень. И по тому, какие иероглифы загорятся, я смогу понять направленность и глубину твоего таланта.

Но для этого мне нужно твоего согласие.

Хаджар посмотрел на стелу, затем на исследователя и снова на стелу. За годы скитаний, службы в армии и путешествия по пустыне он научился достаточно неплохо разбираться в людях (Ильмена не в счет). Хаджар верил, что Парис не желает ему зла. Во всяком случае – сейчас.

– Хоро…

Еще до того, как Хаджар договорил, исследователь вонзил иглу ему в ладонь, а затем капнул кровью в чашу. Туда же вытек и раствор из заранее заготовленной колбы.

Смешав, Парис действительно выплеснул содержимое на красный камень. Алая жидкость растекалась, заполняя борозды, из которых и складывались иероглифы.

– Вот видишь. – Парис указал пальцем на происходящее. Вопреки законам мироздания, жидкость заполняла иероглифы неравномерно. А какие-то она и вовсе обтекала и, что удивительно, все струйки стремились к одному, самому нижнему иероглифу.