Сердце Дракона. Книга 6

– Лес, – качнула волосами эльфийка, – это и есть оберегаемая тайна потомков духов. Вы ведь знаете, что пробужденные духи делятся на три класса?

Эйнен с Хаджаром синхронно отрицательно помотали головами.

– Ну да, разумеется. Со всем уважением, но вряд ли в ваших деревнях за целую эпоху появляется хоть один Небесный солдат, способный пробудить дух и стать Рыцарем духа.

Хаджар даже не думал обижаться. Таких в Лидусе действительно не существовало. Как, собственно, и на островах.

– За подобную лекцию в школе с вас бы взяли не меньше трех сотен очков, но будем считать, что это пойдет в счет моей благодарности.

Итак – всего существует три класса пробужденных духов. Первый, самый низший и распространенный – дух-зверь. Он дает адепту лишь небольшую прибавку в энергии и силе.

Хаджар мог бы поспорить насчет «небольшой прибавки», но не стал.

– Второй, встречающийся намного реже и требующий от адепта невероятного таланта – класс оружия. Он создает крепкую связь между адептом и изначальным духом оружия.

Разумеется, такой пробужденный дух усиливает владельца по сравнению с первым классом в несколько раз.

Хаджар вспомнил Санкеша и дух-алебарду. Да уж. Это выглядело и ощущалось намного страшнее, нежели снежный волк Рагара.

– Последний, самый редкий среди людей, но стандартный для потомков духов – дух стихии и пути. Дух пути еще часто называют четвертым классом, но за всю историю империи количество адептов, сумевших пробудить в себе дух целого пути, наберется столько, что хватит пальцев двух рук, чтобы посчитать.

– Значит, любой потомок духов с самого рождения обладает силой целой стихии?

– Если утрировать, – кивнула Дора. – В общих же чертах наш путь развития почти неотличим от вашего – людского. Заметная разница ощущается только со ступени Рыцаря. Там даже слабый потомок духов всегда обладает преимуществом над человеком. Ну, это в общих чертах. В целом же, как говорит мой отец, все и всегда зависит от самого адепта. Поэтому никогда нельзя смотреть на противника свысока: кто знает, какой монстр может таиться в шкуре безобидной овечки.

Столь глубокую мысль странно было слышать от юной эльфийки. Ведь одно дело – повторить за отцом и совсем другое – проникнуться смыслом. А Дора именно что прониклась.

– Дарха-а-а-ан, – внезапно донеслось до Хаджара.

– Вы слышали? – тут же спросил он.

– Что? – переспросили Эйнен с Дорой.

– Дарха-а-ан.

– Вот это!

Отряд замер. Вокруг качались высокие деревья.