Сердце Дракона. Книга 2

Увидев состояние своего начальника, «золотые», замахнувшись оружием, синхронно сделали даже не шаг, а полушаг назад. Выполнить движение до конца им не дал взгляд небесно-синих глаз.

– Еще один шаг и, клянусь бескрайним небом, я сниму ваши головы с плеч.

Если к кому Хаджар и испытывал бездонную ненависть, так это к королевскому корпусу. Особенно к королевским телохранителям. Тем, кто предал его мать и отца. Кто был напрямую причастен к гибели его матери.

– Д-да я, д-да я-я т-тебя, – разом пропала вся холеность толстяка.

Он превратился в того, кем и был всегда – забитого, испуганного труса. Такие не идут в армию, но, желая власти, ищут другие способы ее получить.

Хаджар повернулся к нему, и второго взгляда было достаточно, чтобы Элиот повторил судьбу своей напарницы. В очередной раз отшатнувшись, он запутался в своих длинных богатых одеждах и упал на землю.

Солдаты за спиной Хаджара засмеялись.

– Мы закончили, – будто отрезал Хаджар.

Он уже развернулся спиной к ищейкам, как слово взял не кто иной, как граф.

– Не торопитесь, старший офицер. – Он говорил тихо, но достаточно, чтобы его мог услышать каждый. – Гнари была в своем праве.

– О каком праве вы говорите, граф? – прорычал Хаджар. – Она нарушила…

– Моя коллега ничего не нарушала, – перебил его Васлиа. – Помимо пререканий, ваши рядовые позволили себе грубые оскорбления в ее адрес. Кто-то даже предложил согреть постель.

Хаджар посмотрел на рядового, прибежавшего к нему за помощью.

Хаджар тяжело вздохнул.

– Скажите мне, старший офицер, сколько в сумме должно было бы нанести ударов за подобный проступок?

Хаджару даже не требовалось напрягать память. Устав находился в «базе данных» нейросети, а, значит, был в постоянном и полном доступе.

– В сумме – тридцать два удара.

И не потому, что все так заботились о сквернословии или чести женщин. Нет, просто если спускать такое поведение, то очень вскоре в армии, где женщин было достаточное количество, возникла бы не самая здоровая атмосфера.

Поэтому за «сексуальное домогательство» здесь карали сразу и сильно, отбивая у остальных какое-либо желание повторить судьбу провинившегося.

Хаджар посмотрел на Гнари. Та, стоя прямо и с гордо поднятой головой, не выглядела как оскорбленная. Нет, она выглядела как лиса, забежавшая в курятник, сожравшая несколько птиц и сделавшая так, что в этом обвинили домашнего сторожевого пса.