Судный день для губернатора

Казалось, протяни руку – и ты проведешь пальцем по их стеклу. «Живых» окон оказалось немного, все больше незаселенные квартиры. Но вот нарисовалась блондинка, болтающая по радиотелефону на кухне. Возник греющийся под солнцем на подоконнике кот. Показался парень с банкой пива перед экраном плазменного телевизора…

Ларин поднимался все выше и выше – и наконец остановился на одном из окон десятого этажа. За полупрозрачной занавеской просматривалась просторная гостиная. Через какое-то мгновение в ней появилась Ермакова.

Зевнув, она подошла к окну и задернула штору, но не до конца, оставив небольшой зазор. Теперь Андрей видел лишь часть гостиной.

– Вот черт, – выругался он. – Ладно, и на том спасибо. Хоть что-то видно.

…В салоне «Лендровера» сидели трое: одетые в гражданское майор Шмаков и капитан Лебедько, а на заднем сиденье, внимая каждому слову правоохранителей, расположился простоватый с виду мужичок, от которого несло трехдневным перегаром.

– …Зайдешь, отдашь ей этот документик, скажешь, что друзья твои на улице папку нашли.

И если хочет получить остальное, то это денег стоит. Если сильно заинтересуется, спросит – сколько, уговаривать начнет, говори, что с корешами посоветоваться нужно. Дашь ей вот этот номер мобильника, скажешь, что твой, и уходи, – закончил инструктаж майор и отдал забулдону ксерокс документа, на котором стояла подпись Ермаковой, а потом надиктовал номер, который забулдон написал собственной рукой на клочке бумаги. – Мы тебя будем ждать у гастронома. Там и расскажешь, как все прошло.

– Въехал? – спросил Лебедько.

– Понял, не дурак, – отозвался пьянтос. – А бить меня не будут?

– Она одна живет, без мужика. Вот тебе штука. – Шмаков достал кошелек, отсчитал две пятисотрублевые купюры. – Они твои. Если и дальше пойдет, еще заработаешь.

Забрав деньги, забулдон выбрался из внедорожника и пошатываясь побрел к элитной новостройке. Майор затянулся электронной сигаретой.

– Думаешь, справится? – засомневался капитан, глядя пьянтосу вслед.

– А чего тут сложного? – выпустив кольцо дыма, удивился Шмаков. – Зашел, отдал и ушел. Делов-то… А кто мы такие, он все равно не знает.

…Алиса, затаив дыхание, сидела в стенном шкафу среди шуб-норок, плащей и женских костюмов, пахнущих дорогим парфюмом. Она уже жалела, что ввязалась во все это дело, и молила бога только об одном – лишь бы поскорее отсюда выбраться. Зажатая в ее кулаке ретрофотография с надписью «Коля и Женя навеки.