Сердце Дракона. Книга 9

Что им, вечным, до судеб двух игрушек, которые они создали себе для развлечения.

– Ты Горшечник, – повторил пытающийся отдышаться Хаджар.

Что бы там ни говорило это… существо, но простым сном явление не было. Иначе как объяснить тот факт, что Хаджар чувствовал себя так, будто его выкрутило наизнанку, разорвало на тысячи кусочков, а потом слепило воедино.

– То, что им было, – ответил не мертвый и не живой осколок прошлого. – То, что осталось…

Взгляд Хаджара опять привлек стук кристаллического сердца.

Из него так и веяло демонической энергией. Постепенно разрозненные кусочки мозаики начали выстраиваться в единое целое.

Для начала – стало понятно, откуда у них над головой появилось озеро, похожее на то, что закрывало вход в обитель древней цивилизации.

Скорее всего, именно те самые маги, что берегли эликсир (использовали его в качестве топлива для своего летающего острова, за что и навлекли на себя кару богов… ну или что там произошло у Черного Генерала с тем золотым богом) и наложили такое же заклинание на этот цветочный луг.

И тем самым превратили его в клетку. Клетку, из которой существо, некогда бывшее юношей-горшечником, оказалось заперто внутри, а мир сверху находился в относительной безопасности от создания.

Почему-то Хаджара не покидала мысль, что существо было именно заперто и отгорожено от окружающего мира.

Что-то в нем было не так…

Что-то, имеющее непосредственное отношение к Тарезам и причине, по которой Хельмер так пекся об их сделке.

Тук-тук – билось красное демоническое сердце, тук-тук – стучало оно.

– За что тебя сюда поместили, горшечник?

– Я не горшечник, – создание вновь не отводило взгляда от озера, – лишь осколок от того, чем ему потребовалось пожертвовать, чтобы стать тем, кто он сейчас.

– Сейчас? – переспросил Хаджар. – Он все еще жив?

– Если это можно назвать жизнью, Dlahi Hadjar, – и вновь существо произнесло эти два слова. Два слова, которые Хаджар впервые услышал, когда появился в этом мире.

Причем каким-то образом существо умудрилось произнести их так, как услышал их в то мгновение сам Хаджар. На языке, которого он еще не знал. “Милый Хаджар”, – убаюкивала его мать. – Человек, наделенный душой, не может победить бога, этого душу ему давшего. Но человек без души уже и не человек. Горшечник не мертв, но и не жив. Древнее несчастное создание, бредущее по пути, ведущему лишь к одному.