Пьющие чудо

В следующий раз появлюсь на этом же самом месте, верёвки уже не будут сжимать тело. Но не могу: слишком часто бьётся сердце, в голове стрижами мечутся мысли, сердце не отпускает волна адреналина.

– Хома, – просит Дан. – Развяжи нас.

Не верится, что Хомяк отреагирует. Слишком взвинчен. Мне ещё ни разу не доводилось видеть, что стресс делает с элементалистами. Но, вопреки ожиданиям, Хома послушно возвращается к нам.

– У меня в сапоге, – говорю, – нож. Достань.

Мальчишка долго возится, руки его дрожат. Вскоре верёвки бесполезной ветошью подают на пол.

Растираю затёкшие руки. Чёрт, как всё-таки больно. Связывали нас на совесть.

На негнущихся ногах иду к девушке. Рядом с ней присаживается Дан.

Удивительно – девушка жива. Дышит, на щеках – здоровый румянец. Глаза плотно сомкнуты.

– Она спит, – говорю я.

– Очень крепко, – подтверждает Данил. – Боюсь, нам её не разбудить.

– Чертовщина, – шепчу.

Взволнованно облизываю губы. Что же делать?

– Тут нужны пряхи, – решаю я. – Сейчас мы её…

Данил кладёт ладонь мне на плечо, до боли сжимает.

Заглядывает в лицо. Ни разу не видел друга таким.

– Фокс, – говорит он. – Этот… скот говорил что-то про смс. Сходи, проверь. А мы пока здесь разберёмся.

Секунду размышляю, затем киваю. Что ж, ребята справятся. А вот что сейчас происходит на Земле с моим телом… кто знает?

– Встретимся у Кыша, если что, я выйду и позвоню тебе. Добро?

– Хорошо, – вздыхаю я.

– Удачи… она нам, чую, понадобится.

Глава 3, часть первая

Безопасность иллюзорщика – иллюзорна.

Мы неуязвимы в Канве, это расхолаживает. И потому на Земле становимся вдвойне уязвимее. Не забывайте, что риску подвергаетесь не только вы, но и ваши близкие. Лучший способ оградить их от неприятностей – любыми способами беречь собственную шкуру. Смотрите по сторонам, взвешивайте слова и дважды обдумывайте каждый шаг. Канва не прощает ошибок.

Из блога Ткача

Это пробуждение можно назвать одним из самых трудных на моей практике. Я минут десять лежу, глядя в потолок, судорожно хватая ртом воздух, чтобы унять боль.

Она тисками сжимает голову, давит на виски, перед глазами прыгают «зайчики». Ощущения не из приятных.

Затем поднимаюсь с кровати, неуверенной походкой иду на кухню, к холодильнику. Свет, бьющий из приоткрытой дверцы, режет глаза, разгоняет утренний мрак.

Смачиваю газировкой пересохшее горло. И только сейчас замечаю, как тихо в доме. Включаю настенную лампу, смотрю на часы – всего-то пять утра.